Читаем Год Ворона полностью

- В Красноталовке уже приспособились из колодцев керосин добывать, - поддержал "светскую" беседу Емельянов, - они в низинке, так что за сутки тридцать сэмэ набирается...

- Ты, Саня, мозги мне не еби, - оборвал майора резкий, как обрыв, полковник, - Пришел - говори, с чем. Кота за яйца тянуть не надо. Вы сесть не успели, а ты ко мне уже примчался. С чего вдруг? Есть подозрение у меня, что тебе что-то очень нужно...

- Прав, как всегда, Петрович! Опыт водкой не зальешь, - не стал увиливать Емельянов и продолжил, очень тихо, чтобы не дай бог не услышали ничьи сторонние уши. - Короче, у меня на борту неучтенка.

Полковник скосился на суетящихся прапоров и показал взглядом на поросший травой закуток, расположенный в двух десятках метров от ближайших ушей.

- И какая же у тебя после "Оленьей" на борту может быть неучтенка? - Так же тихо вопросил Петрович, как только они удалились от подчиненных на безопасное расстояние. - Не поселок оленеводов, в самом деле, а полигон. Темнишь, сосед ...

- Та самая, про какую ты подумал, - отлично зная, что командира базы можно одолеть лишь в лобовой атаке, без обиняков врезал майор.

- Охренел? Первое апреля давно прошло.

- Какой тут, к ебеням, апрель! Сам бы не поверил, если бы не со мной. В общем, полный пиздец. Тушите свет, сливайте, нахуй, воду...

- Ты не причитай, бля, рассказывай ...

Пилот вздохнул, собираясь с мыслями, да и с силами, откровенно говоря. Больно уж вопрос был темный и неприятный.

- В общем, история такая. Три дня назад мы из Вьетнама пришли, с боевого дежурства. Как обычно, сели в Моздоке, там и заночевали. Спозаранку - от винта и домой на Русу. Высоту набрали, легли на курс. Только-только автопилот включили и немного расслабились, как вдруг приказ: без посадки и дозаправки чесать на Кольский по литерному режиму. "Литерный" - это когда нам трассу ПВО-шники с диспетчерами вне графика расчищают. Так правительство летает. Или когда задача особой важности ...

- Да знаю я! Не первый год с вами, оболтусами, вожусь. Дальше что? - полковник, с раннего утра проторчавший на складах, новостей не знал, и был заинтригован не на шутку.

- Дальше, как в кино. Разворачиваемся на север, чешем на "Оленью", садимся. Там, кроме местных, на спецстоянке наш "Двести тридцатый". Говорю с Яриком, выясняю. Левый крайний у них зачихал, моздокский начальник КДП запрос на замену получил, и нас, вместо "Двести тридцатого", на сброс зарядил. Обиделся, гад, что я его бабу выебал. Вот и подкузьмил... Да та прошмандовка разве что под салабонами не лежала, её трахнуть Уставом положено!

- Так, хорош резину тянуть, - невежливо попросил командир базы. - Отвлекаешься! "На сброс" ... это... то самое?

- Да я не отвлекаюсь, - буркнул майор. - То самое, да. Я и раньше в сбросах участвовал, которые три штуки в год по квоте2. Дело нехитрое, ракеты вынимают, в барабан контейнер той же формы засовывают. Считай, что учебный пуск, только тикать нужно быстрее, чтобы под излучение не попасть... Если бы не этот моздокский мудак, то были бы дома в плановое время и горя не знали. Ну, в общем, в "Оленьей" еще о прибытии доложить не успели, как видим - метётся гражданский. На "Волге" с московскими номерами. Весь из себя такой деловой, и говорит, двадцать килотонн, надводный подрыв, экспериментальный. Нас от самолета, как положено, отгоняют. Местные извлекают боезапас, потом под брюхо шайка ихних технарей бежит. Брезент натянули и вперед. Полчаса прошло - прям по взлетке еще одна "Волга", черная, с армейскими номерами из одних нулей. Из нее генерал вылетает, да шустро так, как в жопу клюнутый. Просветы золотые сверкают, шинель развевается, лампасы мелькают - глазам больно. Налетел генерал на главного у этих ядерных технарей. И тут такой мат пошел, что наш прапорюга складской - чистый поэт Есенин в сравнении. Мы, конечно, ушки на макушке. Впитываем. Оказалось, эти гражданские, что первыми подскочили - из Минсредмаша3, а генерал из РВСН. А оно ж ведь, кому мир во всем мире и разоружение, а кому тьма египетская. Горбач мораторий на испытания объявил, ракетчики с учеными в глубокой заднице оказались. Одни не могут контрольные подрывы производить, у других вообще вся наука остановилась. Ну и кроме науки, не забудем, каждый взрыв - разные разности, премии и прочие поощрения. Язова свои же обложили как барсука, вот он через Политбюро и продавил временную отмену моратория. Тут все, у кого испытания зависли, в "Оленью" и рванули. Минсредмашевцы первыми подсуетились со своей бомбой.

- Ох и нихера себе замес! Немирным атомом швыряться наперегонки, кто первым успеет... Новое мышление, мать их... - крякнул Петрович. - И что дальше?