Читаем Год ведьмовства полностью

Иммануэль продолжала путь по коварным горным тропам, склонив голову против ревущего штормового ветра, налетевшего с запада, крепко сжимая поводья, так что немели пальцы. Гром грянул в тот самый миг, когда ее конь осторожно продвигался вдоль отвесного уступа скалы. Животное резко рвануло вперед, своей силой сбив Иммануэль с ног. Они еле-еле вписались в крутой поворот, пока Иммануэль, скользя подошвами по наледи на дороге, тщетно пыталась остановить лошадь. Но когда они стремглав неслись к очередному изгибу тропы над обрывом, на этот раз на такой высоте, что Иммануэль не видела земли, колесо повозки угодило в выбоину на дороге. Задние колеса соскользнули с уступа, увлекая за собой коня.

Лошадиное ржание эхом разнеслось по всему горному перевалу, в то время как скакун всеми силами пытался вытащить колеса повозки из обрыва и обратно на дорогу. Иммануэль натянула уздечку до упора – мозоли на ладонях лопнули, когда она перехватила кожаные ремни. Но, несмотря на все ее старания, конь под тяжестью повозки начал соскальзывать со скалы, и их обоих медленно потащило все ближе и ближе к краю обрыва.

Ящики с припасами выпали из кузова. Последовала долгая пауза, прежде чем Иммануэль услышала грохот, когда они разбились о землю у подножия горы, оставшуюся далеко-далеко внизу. Коня еще немного протащило назад, и Иммануэль откинула поводья, бросившись его распрягать. Дрожащими, онемевшими от холода руками она завозилась с застежками, расправляясь с ремнями и пряжками. Конь, влекомый весом повозки, медленно, но верно приближался к краю утеса, пока его задние копыта не зависли над самым обрывом. За долю секунды до того, как повозка утащила вниз их обоих, Иммануэль расстегнула последнюю пряжку. Повозка сорвалась с обрыва и рухнула в долину у подножья горы.

Иммануэль проделала остаток пути верхом, преодолевая штормовую непогоду. Дождь лил как из ведра, то и дело сменяясь потоками мокрого снега и жалящим градом. К тому времени, как Иммануэль заметила огни Ишмеля, мерцающие в далекой темени, она так обезумела от холода и усталости, что даже усомнилась, видит ли их наяву. Но она продолжала ехать вперед, и далекие огни становились все больше, все ярче, и вот она уже слышала чьи-то голоса, ощущала запах печного дыма в холодном ночном воздухе.

Она въехала в деревню, расположенную в тени горного склона, куда меньшую в сравнении с Амасом. Здесь тьма не казалась такой абсолютной, как в Вефиле. Небо было фиолетово-синего цвета поздних сумерек незадолго до того, как те превращаются в кромешную ночь, и уличные фонари горели достаточно ярко, чтобы тени держались на расстоянии. Во всех домах по улице окна были закрыты ставнями, а двери заперты на засовы. К своему облегчению, она не обнаружила никаких следов стражи пророка.

Иммануэль продолжала ехать лабиринтом узких, немощеных улочек, пока не выбралась к месту, которое могло сойти за центр деревни. Там она обнаружила гостиницу с большими эркерными окнами, в которых горел огонь. Каждый раз, когда ее двери распахивались, на улицу выплескивались тихие голоса и ноты, в которых Иммануэль безошибочно узнавала траурные гимны. На крыльце гостиницы сидел попрошайка – широкоплечий мужчина с блестящими глазами и длинной бородой, сбившейся в клочья. В руках он держал маленький барабан, похожий на детскую игрушку. Когда Иммануэль подошла ближе, он начал выстукивать на барабане ритм – слишком быстрый и отрывистый, чтобы сочетаться с мелодией скрипки, льющейся с постоялого двора.

Иммануэль наклонилась, чтобы положить монету в чашку у его ног.

– Я ищу одного человека… Не могли бы вы мне помочь?

– Зависит от того, кого ты ищешь, – ответил мужчина с акцентом, непохожим ни на один из тех, что Иммануэль доводилось слышать.

– Женщину… по имени Вера Уорд.

Она могла бы добавить, что Вера была прорицательницей родом из Вефиля, но не знала, насколько безопасно говорить о подобных вещах в этом месте. На первый взгляд Ишмель не отличался явной религиозностью, столь характерной для Вефиля с его величественным собором и часовнями, понатыканными на углу каждой улицы, но она решила, что лучше не терять бдительности.

Под маслянистым светом ближайшего фонаря мужчина смерил ее оценивающим взглядом, а потом кивнул, жестом поманил за собой и повел по узкой дорожке, которая, петляя, убегала на восток. Вместе с попрошайкой они миновали лабиринты домов, затем спустились вниз по наклонной улице, которая огибала высокий холм, и наконец достигли небольшого подворья, где у пруда стоял каменный коттедж.

Иммануэль привязала лошадь к колышку у дороги и зашагала вперед. Окна коттеджа светились теплом зажженных свечей, и на улице было достаточно светло, чтобы Иммануэль смогла разглядеть небольшой символ, начертанный на двери: защитный сигил, точно такой же был высечен и в фундаменте дома Уордов.

Она постучала. Подождала.

За дверью что-то негромко зашевелилось, в занавешенных окнах задвигались тени, послышалось шлепанье босых ног по деревянному полу, щелчок отодвигаемого засова.

Дверь распахнулась.