Читаем Год ведьмовства полностью

– Она не повредит ребенку? – шепотом спросила Эстер, на что Лия отозвалась очередным протяжным стоном.

Марта наградила ее испепеляющим взглядом, который мог бы иссушить могучий дуб. Эстер замолчала. Повитуха подошла к Лие и положила ладонь на ее оголенный живот, поводив пальцами по синякам и растяжкам.

– Что там? – спросила Лия с безумным взглядом. – Что там?

Марта побледнела.

– Она умирает.

– Девочка, – проговорила Лия, и ее глаза закатились кверху. – Маленькая моя.

– Ее нужно спасти, – Эстер обогнула кровать и подошла к Марте. – Она дочь пророка.

Из дальнего угла комнаты, опираясь на клюку, вышла старуха. Агарь, первая жена предыдущего пророка, сказала, перекрывая своим голосом вопли Лии:

– Режьте.

Наступила гробовая тишина. Она поглотила даже крики Лии. Некоторые из жен зажали себе рты ладонями. Самые юные бросились к двери.

Иммануэль услышала собственный голос, прогремевший на всю комнату:

– Что?

Агарь внимательно посмотрела на Марту.

– Режьте ее. Спасайте дитя. Такова воля Отца.

– Нет, – замотала головой Иммануэль. – Нельзя этого делать. Она же умрет.

– Девочка моя, – бормотала Лия, теряя рассудок. – Я слышу, как бьется ее сердце.

Иммануэль шагнула вперед и схватила бабушку за рукав.

– Марта, пожалуйста…

– Несите бинты, – велела повитуха, затягивая завязки своего фартука, – и что-нибудь ей в зубы. Кожаный ремень или хорошо зашкуренную деревяшку. Еще нам понадобится маковая настойка, от боли, – она перевела взгляд на Иммануэль. – Ребенок прежде всего. Только так, и никак иначе.

Слуги переместили Лию в другую комнату, где уложили на широкий дубовый стол, как на своеобразный деревянный алтарь. Иммануэль стояла у изголовья, шепча подруге на ухо всякую чепуху, как делала это для Онор и Глории.

– Все будет хорошо, – успокаивала Иммануэль, убирая ей за ухо влажную прядь волос.

На это Лия ничего не ответила. Она уже впала в забытье, вызванное маковой настойкой, которой Марта напоила ее несколько минут назад. Ее измученный живот пульсировал чередой сильных схваток, но успокоительное подействовало так хорошо, что она едва замечала боль.

– Достаньте ее, – пролепетала она заплетающимся языком. – Вы только достаньте ее из меня. Она не может дышать. И я не могу, пока она там.

Из коридора в комнату вернулась Марта, ее руки были мокрыми от алкоголя, которым она их ополоснула. Она подошла к столу со скальпелем в руке и встретилась с Иммануэль взглядом.

– Держи ее крепко, как будто это вопрос жизни и смерти.

Иммануэль кивнула и обеими руками взялась за плечи Лии.

– Сейчас будет больно, – предупредила Марта, глядя на девушку сверху вниз, хотя Иммануэль и сомневалась, что Лия, одурманенная наркотиком и лихорадкой, вообще ее слышала, – будет невыносимо больно, возможно, так, как тебе никогда в жизни не было больно. Но ты должна оставаться спокойной и сильной ради своей дочери, иначе она умрет.

Голова Лии закатилась набок.

– Достаньте. Достаньте ее из меня.

Марта поднесла скальпель к ее паху, чуть пониже холмика живота. Сделала глубокий уверенный разрез. Лия выла сквозь стиснутые зубы, пока Марта орудовала лезвием.

Когда она стала метаться и вырываться, Иммануэль навалилась на нее всем весом, силой прижимая обратно к столу. Напротив Эстер держала ее ноги, и еще несколько девушек подскочили с разных сторон и схватили Лию за руки, не позволяя ей двигаться.

Все это время Марта продолжала работать с непоколебимым профессионализмом. Ее руки были по локоть в крови, щеки блестели от пота. Иммануэль хотелось закрыть глаза и заткнуть уши, лишь бы спрятаться от криков, стоящих в комнате, но она могла только смотреть, как повитуха делает разрез все шире и шире, пока рана не раскрылась, зияя, как кровавая улыбка.

– Достаньте ее из меня! – взвыла Лия.

Оскалив зубы, Марта вытащила младенца через рану на теплый свет очага, и за ним, как гадюка, потянулся скользкий шнурок пуповины.

Обессилев, Лия обмякла на столе, и Иммануэль оставила ее и подошла к Марте, которая с округлившимися глазами и разинутым ртом прижимала младенца к груди.

– У нее нет имени, – прошептала Марта, и ее руки, придерживающие головку ребенка, так сильно дрожали, что Иммануэль испугалась, как бы она не уронила малышку. – У нее нет имени.

Чувствуя, как сердце колотится в горле, Иммануэль заглянула в складки пеленального одеяльца. Малышка была крошечная и розовенькая, с огромными, ярко-голубыми глазами. Она выглядела совершенно здоровой, если не считать маленькой трещинки на верхней губе. Иммануэль протянула к ней руку, и малышка схватила ее за палец и подняла на нее глаза, тихонько агукая.

Лия застонала, свежие слезы покатились по ее щекам. Темная лужа между ее ног становилась все больше и больше.

– Нет, – прошептала Иммануэль. – Она живая. Она дышит. С ней все в порядке.

Марта попыталась сунуть девочку в руки Агари, но та не приняла ребенка и попятилась к стене, стуча клюкой по половицам.

– Дитя проклято.

– Я ее подержу, – вызвалась Иммануэль и шагнула вперед, чтобы взять ребенка.