Читаем Год потопа полностью

У нее в голове какая-то легкость, почти головокружение – ей хочется шутить. Три огромные розовые бабочки порхают вокруг ее головы, приземляются на мокрые простыни. Может быть, они думают, что нашли самую большую розовую бабочку. Может, это любовь. Бабочки развернули тоненькие хоботки, лижут простыню. Значит, не любовь. А соль.

«Друзья мои, – говорил Адам Первый, – кое-кто утверждает, что Любовь – лишь химические процессы. Разумеется, это химические процессы: где были бы мы все без химии? Но Наука – лишь один из способов описывать мир. Другой способ описать его – это сказать: где были бы мы все без Любви?»

Милый Адам Первый, думает Тоби. Он, должно быть, умер. И Зеб тоже умер, что бы я там себе ни воображала. Хотя, может быть, и нет: ведь если я жива – и, что еще важней, если Рен жива, – значит, кто угодно мог выжить.

Она перестала слушать заводное радио много месяцев назад, тишина приводила ее в отчаяние. Но то, что она никого не слышала, не значит, что там никого нет. Это один из доводов, которыми пользовался Адам Первый для доказательства существования Бога.

Тоби промывает инфицированную рану на ноге Рен и добавляет еще меду. Рен немножко поела и попила. Еще грибного эликсира, еще отвара Ивы. Тоби долго ищет и наконец находит аптечку первой помощи; там лежит тюбик мази с антибиотиками, но срок годности истек. Термометра нет. Кто заказывал эту дрянь? – думает Тоби. Ах да. Я.

Впрочем, опарыши все равно лучше.

Вечером она берет опарышей из контейнера, промывает теплой водой. Перекладывает на марлю из аптечки, накрывает другим слоем марли и пластырем прибинтовывает конверт с опарышами к ране. Они скоро проедят марлю: они знают, чего им хочется.

– Будет щекотно, – предупреждает она. – Но они тебе помогут. Старайся не двигать ногой.

– Кто они? – спрашивает Рен.

– Твои друзья, – говорит Тоби. – Но тебе не обязательно туда смотреть.

Убийственный порыв, овладевший Тоби накануне ночью, уже прошел. Она не потащит труп Рен на лужайку, на съедение свиньям и грифам. Теперь она хочет уберечь, исцелить ее. Ибо разве это не чудо, что Рен здесь? Что она пережила Безводный потоп лишь с небольшими повреждениями? Ну, с относительно небольшими. Достаточно было второму человеку – пускай слабому, больному, постоянно спящему – появиться в салоне красоты, чтобы он из дома с привидениями превратился в уютное, домашнее жилище.

Это я была привидением, думает Тоби.

66

Тоби. День святого Анри Фабра, святой Анны Аткинс, святого Тима Флэннери, святого Ичиды, святого Дэвида Судзуки, святого Питера Маттисена

Год двадцать пятый

Опарышам хватает трех дней, чтобы очистить рану. Тоби тщательно следит за ними: если кончится отмершая ткань, они начнут питаться живой плотью.

Ко второму утру жар у Рен спадает, хотя Тоби все равно продолжает давать ей грибной эликсир, на всякий случай. Рен теперь ест больше. Тоби помогает ей взобраться на крышу и сажает на скамью из пластмассы под дерево, в первых лучах утреннего солнца. Опарыши боятся света – он загоняет их в самые глубокие уголки раны, где им и следует быть.

На лугу ничто не движется. Из леса не доносится ни звука. Тоби пытается узнать у Рен, где та была, когда пришел потоп, и как ей удалось спастись, и как она попала сюда, и почему была одета в голубые перья; но пытается только однажды, потому что Рен начинает плакать. Она говорит только одно:

– Я потеряла Аманду!

– Ничего, – успокаивает Тоби. – Мы ее найдем.

На четвертое утро Тоби снимает пластырь с опарышами; рана чистая и заживает.

– Теперь надо вернуть тонус мышцам, – говорит Тоби.

Рен начинает ходить: вверх-вниз по лестнице, по коридорам. Она чуточку прибавила в весе: Тоби скормила ей последние остатки маски для лица «НоваТы – Лимонные меренги» – там куча сахара и ничего особенно ядовитого. Рен под руководством Тоби проделывает кое-какие упражнения из курса «Предотвращение кровопролития в городе», который когда-то преподавал Зеб, – «сацума», «унаги». Сконцентрируйся вокруг своей сердцевины, как Плод. Будь гибким, как Угорь. Тоби и самой нелишне было все это повторить: она совсем растренирована.

Через несколько дней Рен рассказывает свою историю – по крайней мере, частично. Она словно выплевывает сгустки слов, а в промежутках сидит, тупо глядя в одну точку. Она рассказывает, как сидела запертая в «Чешуйках» и как Аманда добралась из Висконсинской пустыни и вычислила код замка. Потом откуда ни возьмись появились Шекки, Кроз и Оутс, как в сказке, и Рен была ужасно рада – они спаслись, потому что, когда вспыхнула эпидемия, оказались в больболе. Но потом в «Чешуйки» явились три ужасных больболиста из «золотой» команды, и Рен, Аманда и мальчики убежали. Рен говорит, что предложила идти в «НоваТы», потому что Тоби могла быть еще там, и они почти добрались – они шли через лес, и тут все погасло. На этом ее рассказ начинает буксовать.