Владимир Владимирович поежился. Окружающие страну наши коварные враги были заодно и аккуратными покупателями нефти и газа, и, по закону подлости, именно заграничные недруги крепили фундамент нашего хрупкого благоденствия. И как жить дальше, если никакой иной промышленности, кроме нефтегазовой, никто не удосужился развивать? Хранилища черного и голубого топлива полны под завязку — что теперь? Танкеры застыли в бессмысленных международных портах. Трубопроводы зияют обрезками труб. Валюта ниоткуда не капает. Нефть невозможно пить и есть, из газового конденсата нельзя пошить штаны. Вселенная, которая держалась на внешней угрозе и экспорте углеводородов, разом лишилась обеих духовных скреп.

«Ну, допустим, народу еще можно объяснить, что ему придется временно обойтись без еды и без штанов, — мысленно прикинул Владимир Владимирович. — Ho как такое объяснить Очень Серьезным Людям?» Тяжело вздохнув, президент вызвал к себе министра обороны.

— Сергей Кужугетович, — скомандовал президент, — сегодня же отправьте в столицу инженерные войска. И чтобы к завтрашнему утру вокруг кремлевского комплекса зданий была каменная стена. С зубчиками. С бойницами. Метра три высотой, a лучше все десять.

— Так есть же вроде там каменная стена с зубчиками, — удивился министр. — Типа кремлевская.

— Ну так возведите еще одну! — раздраженно сказал президент.

Владимир Владимирович больше не опасался врагов. Теперь он опасался друзей.

ЧАСТЬ I

Зимне-весеннее обострение

ЗАДНИЙ ХОД

Когда наш губернатор Валерий Васильевич хочет пообщаться с народом, a информационного повода нет, спичрайтеры ищут в календаре какую-нибудь круглую дату. Недавно, например, исполнилось 100 лет co дня рождения бывшего первого секретаря обкома КПСС, который правил y нас с хрущевских времен и вплоть до середины 70-х. Пользуясь случаем, Валерий Васильевич оседлал трибуну и напомнил о непреходящих достоинствах юбиляра. «Мы не только должны уважать память этого высокопрофессионального человека и брать с него пример — быть амбициозными и настойчивыми в достижении цели, видеть перспективу и работать на результат», — объявил губернатор.

При этих словах многие земляки (те, что постарше) поежились и мысленно перекрестились. Покойный партвождь был редкостным хамом и невеждой, обратившим в каменную пыль десятки памятников архитектуры и нагородившим повсюду истуканов-ильичей. При нем ревностно выпалывали любые, даже скромные, ростки вольномыслия, a самым заметным результатом его правления были пустые прилавки продовольственных магазинов. Теперь же оказалось, что мы жили в очень успешном регионе, и на тот успех нам следует равняться.

Бредятина? Да. Ho она хорошо вписывается в нынешний политический курс — не зря ведь российских губернаторов то и дело собирают в Москве, чтобы разъяснить, какие y нас сегодня (говоря словами Зощенко) «центральные убеждения». Вы, наверное, заметили, что с некоторых пор так называемая «взвешенная» оценка советского прошлого (мол, были просчеты, но были и победы) сменилась совершенно идиллической (дескать, были просто победы и победы мирового масштаба). Вдруг выяснилось, что самый ужасный период новейшей истории — «лихие» девяностые, от тяжкого наследия которых мы, слава Богу и Президенту, постепенно избавляемся.

Включите телевизор: ау, граждане, какое тысячелетье на дворе? Да уж толком и не поймешь какое. Тон официальных СМИ — покруче, чем при Леониде Ильиче. Мы снова браним Вашингтон, ограничиваем выезд за рубеж, дружим с самыми людоедскими режимами и раздаем им миллиарды. Наши ткачихи, поварихи и депутаты опять в едином порыве. Наши танки снова на чужой земле. Полки магазинов еще не опустели, но, учитывая скорость падения российской экономики и масштабы «антисанкций», слово «дефицит» в ближайшее время опять войдет в наш повседневный лексикон. Можете рассматривать все это как следствие завихрения в мозгах начальства, a можете — как часть величественного (но пока тайного) государственного плана.

Суть замысла нашей верховной власти проясняется, если перечитать фантастический роман Джека Финнея «Меж двух времен». Там главный герой нашел простой способ путешествия во времени: в юрский период или к царице Клеопатре эдаким манером не попадешь, a вот на несколько десятилетий назад — легко. Надо мысленно вжиться в ту эпоху, куда желаешь попасть, окружить себя старыми газетами, выцветшими фото и ностальгическими запахами, a еще лучше — влезть внутрь какой-нибудь реликвии, типа статуи Свободы. Р-раз — и ты переместился в прошлое. Судя по всему, наше начальство вдохновилось простотой идеи Финнея. Только из частной она превратилась в глобальную. В Кремле не мелочатся: перемещаться в прошлое — так всей страной сразу. Как только будет воссоздана удушливая атмосфера конца 70-х, мы там и окажемся. И даже не понадобится всей толпой залезать внутрь памятника Дзержинскому.