Читаем Год крысы. Путница полностью

– Да есть тут один вредный мужик, наемник, каждое лето приезжает шрамы в наших грязях погреть, – с чувством досады и одновременно гордости, как за уродливую, но знаменитую достопримечательность, пояснила служанка. – Очень почему-то вышибал не любит, как увидит, что у нас новенький, специально приходит и нарывается. Хозяин как только его не просил оставить кормильню в покое, даже самому предлагал у порога встать – ни в какую. И за тот день, когда очередного вышибалу отваживает, не платит.

– А в стражу пожаловаться?

– Какая тут стража, – махнула рукой девчушка, – днем разок по городу пройдутся, и все. Мы из-за этого Сивы каждый день убытки терпим: то гости удерут, не рассчитавшись, то пьяную драку меж собой затеют, а разнимать некому. Хорошо если назавтра, протрезвев, за битую посуду заплатят, а бывает – так их и не увидишь, проездом были. Хозяин уже целый сребр в день вышибалам положил, и все равно больше недели никто не выдерживает. Так что шел бы ты лучше, белокосый…

– Я постою, – решил Альк. Ленту он не взял – прислонился к косяку, будто шел мимо и совершенно случайно остановился здесь передохнуть.

– Ну и дурак, – искренне сказала служанка, вытряхивая из ведра последние капли и возвращаясь на кухню.

Сива пришел на закате. Представить их с Альком друг другу никто не сподобился – сами догадались. Наемник оказался рослым плечистым мужчиной лет тридцати, с простецким лицом, переломанным носом и шрамом поперек левой глазницы – чудо, что глаз не вытек. По цвету коротко остриженных волос и бороды можно было догадаться, что Сива – это не имя, а прозвище. За спиной у наемника крест-накрест висели сабли, на груди, в расстегнутом вороте рубашки, болтался серебряный знак Сашия на веревочке.

Пару щепок мужчины постояли друг напротив друга – саврянин неподвижно, бесстрастно, Сива – раскачиваясь с пятки на носок и глумливо ухмыляясь.

– Ну-ну, – наконец сказал он и прошел в кормильню. – Эй, девчонка, пива!

– Все, белокосый, тебе тут от силы пол-лучины стоять осталось, – фальшиво посочувствовал один из завсегдатаев, сидящий ближе всех к двери. – Щас Сива пива выпьет, и начнется. Может, улепетнешь, пока не поздно?

– А может, – саврянин повернул к нему голову, – ты отсядешь подальше? Пока не поздно.

Гость недоверчиво хмыкнул, но спустя пару щепок все-таки подхватил стул, тарелку и перебрался за другой стол, якобы к внезапно замеченным знакомым.

Сива допил пиво и встал, продолжая сжимать кружку в руке.

– А платить я не буду! – громко сообщил он в разом наступившей тишине.

Кормилец страдальчески поморщился:

– Сива, может…

– Ну кто посмеет меня заставить? – продолжал откровенно нарываться наемник, выходя на середину зала. – Кто спасет это заведение от жуткого ущерба?

Альк переступил порог, но дальше не пошел – остановился в шаге от него, скрестив руки на груди. Послышались смешки: полуголый худой саврянин против Сивы выглядел очень потешно.

Наемник выдержал паузу, чтобы все налюбовались, и разжал пальцы. Кружка выпала – никто даже не дернулся ее подхватить – и с пронзительным дзиньканьем рассыпалась на осколки.

– Ну? – вызывающе повторил Сива. – Ты вообще по-ринтарски понимаешь, недоносок?

– Где у тебя кошель лежит? – невозмутимо спросил саврянин. – В карманах или за пазухой?

– Какая разница? – слегка растерялся мужик. – Давай дерись, сопля!

– А что мне за это будет?

– Чего?! – запыхтел Сива. Бить первым он считал дурной приметой. – В рыло тебе щас будет!

– Башмаки твои мне велики, рубаха не нравится, а вот сабли, пожалуй, возьму, – оценивающе склонив голову к плечу, предупредил саврянин.

– Ты что, белокосый, за сопляка меня держишь?!

– Отнюдь, – вежливо возразил Альк. – Сопляк – это что-то временное, поправимое… А ты просто идиот.

Сива плюнул на приметы и ударил – коротко, хитро, жестоко, как научил его знакомый «таракан». Если на месте хама не уложит, то еще неделю кровью по нужде ходить будет.

Дальнейшее напоминало схватку пса и ласки. Саврянин струйкой дыма ускользнул от прежде безотказного удара, возник сбоку, почти ласково ухватил драчуна под локоток, – а опомнился Сива мало того что за порогом кормильни, так еще и сидящим на земле, с жутко ноющими плечом и поясницей, на которой отпечаталась босая пятка.

– В кармане, – заключил Альк по сопроводившему «уход» гостя звону.

Сива поднялся, встряхнулся и с яростным ревом, как бык, «совершенно случайно» поскользнувшийся в погоне за наглецом с красной тряпкой, попер на саврянина, на ходу выхватывая сабли. Женщины заверещали и полезли под столы, мужчины отважно прижались к стенам.