Читаем Гобелен полностью

– Да, верно, это просто факты. Только дело в том, что даже самые убежденные скептики вынуждены признать: эти святые места пронизывает некая энергия – назовем ее так за неимением лучшего слова – и их можно соединить прямой линией.

Джейн качнула головой, отодвинула остывающий шоколад.

– Звучит убедительно.

– И на том спасибо. Вот почему мы, геофизики, жаждем исследовать этот феномен, узнать о нем все. Вот почему я получил грант на исследования.

– Ну а сам-то ты что думаешь, Уилл? Веришь, что эти твои линии, опутавшие земной шарик, исполнены сакрального смысла? Что тут не без волшебства?

Уилл мягко усмехнулся; впрочем, Джейн сочла такой ответ отрепетированным. По тому, как Уилл отвел взгляд, она поняла – он ни в чем не уверен. В следующую секунду он потряс ее признанием:

– Я не знаю. Я не делаю выводов, пока не увижу что-либо собственными глазами или пока тот или иной феномен не подтвердят мои исследования. Я только в одно верю – в неприемлемость предубежденности. Как бы ни полагался я на свою науку, меня греет тот факт, что сверхъестественное порой являет недюжинную силу, что горячая вера помогает свершить невозможное; наконец, что волшебство существует. Должно существовать, по крайней мере.

Джейн нахмурилась. До сих пор жених казался ей рационалистом до мозга костей; теперь за фасадом мелькнуло нечто потаенное.

– Стало быть, в совпадения ты не веришь?

Уилл улыбнулся, поднял глаза над тарелкой, словно решил не доедать последний кусок яичницы и тоста, и игриво заметил:

– А ты, оказывается, циничная. Вот новость так новость.

– Вовсе я не циничная. Я бы хотела верить в волшебство. Да и кто не хотел бы? Нашему миру ох как не хватает волшебства, да только горькая правда состоит в том, что никаким волшебством не остановишь войны, не избавишь людей от голода, не напоишь свежей водой, не воскресишь. Будь я способна воззвать к потусторонним силам, я бы уничтожила все мерзости в нашем мире – а начала бы, пожалуй, с уничтожения этого жуткого холода. Еще ведь только начало зимы – что-то дальше будет?

– Все потому, Джейн, что тебе нравится контролировать ситуацию – причем любую.

Джейн усмехнулась и спросила, единственно с целью выиграть время:

– Ты о чем?

– Бывают люди, которым по нраву все держать под контролем; ты из их числа. Только и всего. Кстати, это совсем не плохое качество. Я рад, что ты его не скрываешь. Потому что оно придает тебе дополнительное очарование.

– По-моему, ничего очаровательного во властных людях нет, – возразила Джейн.

Уилл улыбнулся, погладил руку Джейн, и она поняла: свое чувство к ней он использует как оружие, перед которым бессильно большинство женщин, включая саму Джейн.

– Так что я вовсе не критикую тебя.

– По-моему, скорее обвиняешь.

Уилл отрицательно покачал головой.

– Это – твоя особенность. Продолжай в том же духе, Джейн. Подозреваю, ты из тех, кто способен одной только силой воли горы сворачивать. – Джейн достался испытующий взгляд. – Давай не будем заниматься самокопанием. Я люблю тебя такой, какая ты есть. Мы скоро поженимся.

«А может, не надо?»

– Прости, Уилл.

– По-моему, лучшее место для тебя – это постель, – поддразнил Уилл, озорно сверкнув синими глазами.

Джейн ощутила прилив некоего чувства; хорошо бы это была любовь. Испугалась, что это не более чем страсть к красивому мужчине; страсть, которой она отдалась практически без сопротивления. Все бы хорошо, если бы этот мужчина несколько дней назад не сделал ей предложение руки и сердца. Она сразу сказала «да» – потому что он все просчитал, выбрал правильное место для объяснения в любви. Пиккадилли, статуя Эроса – кто ж тут устоит? Толпа засвистала, захлопала, когда Уилл опустился на одно колено, кашлянул, обвел площадь мечтательным взглядом – просто выигрывал время, искал в карманах темно-зеленую бархатную коробочку. Затем, по знаку Уилла, бог весть откуда появился скрипач и завел пленительную мелодию; следующим номером развернулось алое шелковое полотнище в форме сердца, чудесным образом зависшее на Эросовом луке. На шелке были вышиты имена «Уилл» и «Джейн».

– Я никогда не встречал женщины, которой мне захотелось бы предложить руку и сердце. И наконец я встретил тебя, Джейн. Сделай меня счастливейшим человеком на земле – стань моей женой, – произнес Уилл.

Толпа взревела от восторга, японские туристы защелкали фотоаппаратами. Джейн прекрасно помнит – лицо ее окаменело от неожиданности, вместо того чтобы беспомощно расплыться в блаженной улыбке.

– Уилл… – пролепетала Джейн. Вокруг мелькали довольные лица, слышался одобрительный гул. – Не знаю, что и сказать…

Только на эту фразу Джейн и хватило. И она была вполне искренна.

Уилл открыл коробочку. Толпа к тому времени успела увеличиться в разы. Как один человек, толпа подалась к коробочке и ахнула при виде великолепного бриллианта, ослепительного на зеленом бархате. В кольце был всего один камень, но зато какой! Бриллиант будто подмигивал Джейн, будто намекал: мне, мол, и солнечного света не надо, я сам по себе могу сиять; ну-ка, посмотрим – устоишь ты перед искушением владеть мною?