— И все-таки там считают, что вы не из породы Кривых. Признаюсь вам, что сам не очень в этом разбираюсь, — притворяясь простачком, сказал Андрей. — Пославшие меня люди говорили, что вы будто бы даже социалист. Вообще-то я этому не верю.

— Допустим, что вы меня не обманываете, пан чекист, но все равно мне нужна встреча с ответственным представителем Советской власти или вашим начальством из Чрезвычайной комиссии. Но все это лишь в том случае, если я вообще буду вести переговоры. Надо потолковать с атаманами.

— Атаманы пойдут за вами, Юрко Арсенович. Постарайтесь только обезоружить Кривого и таких, как он.

— Послушайте, пан чекист, вы еще не мой начальник штаба, чтобы давать мне советы. Не забывайте к тому же, что, кроме Кривых, есть еще тысяча повстанцев, которым нужно как-то объяснить крутой поворот.

— Берусь вам в этом помочь, как и подготовить встречу с заместителем Манцева, Ефимом Георгиевичем Евдокимовым. Он руководит всей операцией по ликвидации Цупкома. Такой вариант вам подходит?

Мордалевич кивнул.

— Если все пойдет как положено, ваша встреча состоится через два дня, утром 11 июня, то есть за сутки до съезда.

17

…Вечером следующего дня на большой поляне в центре лагеря собрались все члены банды, кроме занятых дозором и другими неотложными делами. На холмике стояли суровый Мордалевич, лихой адъютант Хома и сосредоточенный Андрей Виноградский, чувствовавший особый подъем в эту ответственную минуту. Он сам лишь недавно обнаружил в себе агитаторскую жилку, и предчувствие новой удачи уже наполняло его.

— Скажет пан сотник.

— Хлопцы! — тотчас же начал Андрей. — Засиделись вы в лесу, закисли, а некоторые мхом заросли, обабились совсем, хоть и без жинок. Живут — мечтают по ним, по жинкам то есть. Да по чадам своим соскучились, исплакались. А еще по курям, поросятам, коровам, по домашнему борщу с пампушками, — травил Андрей души слушавших.

— А я так скажу, — продолжал оратор. — Плохие все то воины, если им в навозе копаться слаще, чем сражаться за свободу под знаменем головного атамана Симона Петлюры, который далеко от нас готовит для нашего освобождения поход иностранных полков.

Толпа зашумела, переваривая бурное выступление, а Мордалевич с удивлением отметил, как ловко чекист построил свою речь. Между тем Андрей продолжал:

— И еще скажу, что все эти плакальщики…

— Да ты не брехай, хороший человек, не насмехайся, ты дело говори! — прервал Андрея голос из толпы.

— Я и говорю: купились эти плакальщики на большевистские посулы. Ну, разверстку вам отменили, на налог перевели. Так что ж, в ножки им за это кланяться! Так, что ли? Или вот еще, — Андрей достал из-за пазухи взятую у Мордалевича газету. — Указ пятого Всеукраинского съезда Советов об амнистии. Слухайте, что тут написано: «Виновных в бандитизме, если они добровольно явятся в распоряжение местных властей… от ответственности освободить…»

Поднялся невообразимый шум.

— Есть такой указ?

— А ну, покаж!

— Условия, условия какие?

— Во-во, какие условия? — подхватил Андрей. — Условия, хлопцы, такие, что никак нам этот указ не подходит — забудем его, как и не было.

— Ты прочти-ка!

— Вот условия: «если… сдадут все имеющееся у них оружие и дадут обязательство не принимать участие в вооруженных выступлениях против Советской власти». Ну разве пойдет на такие условия настоящий повстанец?! — выкрикнул Андрей.

Он прервал свою речь, желая дать выкричаться толпе, но она на этот раз молчала.

Мордалевич толкнул в бок своего адъютанта, тихо что-то сказал ему.

— Расходись, хлопцы! — крикнул тот.

Все поднялись и тут же разноголосо заспорили, разбредаясь группками по лагерю.

— Прекрасная речь, пан сотник, — пожал руку Андрею подошедший Оксаненко.

— Ну, теперь вы видите, трудно ли будет склонить ваше воинство к явке с повинной, — сказал Виноградский Мордалевичу, когда они остались наедине.

— Да, воинство лихое, что и говорить, — сумрачно согласился атаман. — Кстати, можно подумать, что вы старый большевистский агитатор. Уж очень хитро у вас получается.

— Представьте себе, сам удивляюсь такой прыти, — весело ответил Андрей. — Все дело, наверное, в том, что надо понимать нужды простого человека. А я сам-то из мужиков. Давайте, пан атаман, обсудим кое-что. Я думаю, что ваша встреча с Евдокимовым может состояться в течение ближайших суток.

— Ну что же, встретимся. Только давайте договоримся: со мной поедете вы и Хома.

Перед рассветом в лагерь явился сын лесника с сообщением, что к ним в дом прибыли двое, желающие видеть атамана. Мордалевич, Виноградский, Хома быстро собрались и вместе с Володей отправились на встречу.

На переговорах Мордалевич пытался вначале диктовать условия, но Евдокимов решительно отверг их и потребовал безоговорочной сдачи оружия и немедленного вывода из леса всех без исключения бандитов.

Вскоре были решены все спорные вопросы. Мордалевичу были названы места организованной явки его людей для сдачи оружия и получения документов об амнистии. Срок явки с повинной был установлен трое суток, считая с 11 июня.

Улучив минуту, Евдокимов шепнул Виноградскому: