Читаем gnezdo_rovno.doc полностью

Непередаваемое чувство овладело мной.Как понять это человеку, не пережившему нечто подобное тому, что пережил я? Я возвращался на Родину из самого логова врага.Я не только остался жив,но выполнил порученное задание, вложил, пусть небольшой, вклад в дело борьбы своего народа против злейшего врага…

На большой высоте самолет перевалил через линию фронта. Его встретил слабый зенитный огонь, который быстро прекратился.

«Если бы знали там, на земле, кто летит, так, наверное, и вовсе бы не стреляли», – совсем по-детски подумал я.

Рихтер подсел ко мне карту и пальцем показал линию фронта. Я кивнул.

Высота стала падать. Внизу вдали замерцали слабенькие огоньки. Самолет сделал плавный поворот, выровнялся и как бы притих.

Над моей головой замигала яркая белая лампочка. Это для меня. Пора!

Рихтер отвинтил и отбросил крышку люка. Холодный воздух ворвался и заклубился в кабине.

Гюберт встал. Он крикнул мне что-то на ухо, но я увидел только, как шевельнулись его губы. Я ничего не услышал, да и не хотел слышать. Что мне теперь до всех разговоров! Я смеялся в душе.

Спустившись в люк, я повис на локтях. Рихтер поправил на мне парашют. Сердце на мгновение замерло. Затем я сдвинул локти и провалился в снежный круговорот. В лицо ударило что-то плотное и непроницаемое.

 ЧАСТЬ ВТОРАЯ

 КОНЕЦ ОСИНОГО ГНЕЗДА

 31. ГОРЕ

С той ночи,как я возвратился на Большую землю,прошло почти четыре месяца. Зима круто повернула на весну. На смену морозам пришли оттепели. По широким просторам, степям и лесам нашей великой страны бродил бодрый весенний ветерок.Реки готовились взломать ледяной покров.Нестойкие морозцы держались лишь ночью,и по утрам только местами стекленели лужицы,затянутые тоненькой, непрочной коркой льда.Снег,изглоданный и источенный,точно короедом, теплыми ветрами, тяжелел, оседал, становился ноздреватым и похожим на слежавшуюся соль. Его поедало солнце, подтачивали туманы. Он еще держался в оврагах, на откосах дорог, в теневых местах. А под снежной коркой звонко журчали потоки талой воды и пенистыми ручейками текли своим извечным путем.Обнажились пашни,чернели дороги,а кое-где на припеке щетинилась и ласкала глаз молодая травка.

Мой домик стоял в глубине соснового бора,у самого обрыва, на берегу тихой речушки, в пятидесяти минутах езды от Москвы.

Я вспомнил ту снежную ночь,когда,подхваченный потоками ледяного воздуха,я падал сквозь непроглядную муть к белой земле. В памяти еще свежи были подробности той ночи.

Я помнил, как перехватило дыхание,когда рывком раскрылся парашют, а потом я свалился в мягкий снег и заскользил по снежному склону на дно оврага. Это было между шоссейной дорогой и станцией Горбачево.

Передохнув немного и оглядевшись,я с трудом скатал парашют, взвалил его на плечо и выбрался из оврага.

Кругом была ночь,снег.Так же,как и на той стороне,на вражеском аэродроме, здесь тоскливо выл ветер. Ни жилья,ни звездочки, ни огонька…Но теперь все – и ночь, и пурга, и ветер– не казалось таким зловещим. Все это пустяки. Ведь я был на своей, на родной земле!

Я пытался сориентироваться, но никак не мог определить, по какую сторону шоссе оказался и где находится станция, на которой меня ждали.

Я бродил по степи добрый час,устал и взмок. Наконец ветер донес надрывные и тяжелые звуки работающего мотора. Я прислушался. Звуки то усиливались и казались совсем близкими, то замирали. Я пошел на них и минут через десять– пятнадцать выбрался на шоссе.

Первое, что я увидел,был гусеничный трактор-тягач. Он натруженно тарахтел, поднимаясь на взгорок, волоча за собой огромные сани с цистерной. Я подошел к трактору и, уцепившись за поручни, спросил водителя, куда он едет. Выяснилось, что на станцию Горбачево и что до нее километров семь.

Трактор, несмотря на оглушительный треск мотора, полз очень медленно, и, добираясь на нем,я мог бы замерзнуть.Я решил идти пешком и зашагал, оставив трактор позади. Мимо проносились автомашины с потушенными фарами. Шоферы лихо вели их в потемках на большой скорости и очень ловко разъезжались при встречах.

Но вот встречный грузовик внезапно мигнул фарами, ослепил меня и остановился.

– Эй, товарищ, одну минутку! – раздался голос.

Из кабины вылез приземистый человек в черном полушубке и, подсвечивая карманным фонариком, направился ко мне. Подойдя вплотную и осветив меня с ног до головы вместе со скомканным парашютом за спиной, он спросил:

– Кто вы такой?

– Человек…

– Да вы бросьте шутить! Вы не майор Стожаров?

– Ну да, черт возьми!

– Где же вы пропадали?

– Как это понять?– усмехнулся я.

– Давно приземлились?

– Пожалуй, больше часа. Еле выбрался на дорогу.

– Фу ты черт! А мы с ног сбились. Скорее в машину!– И он подхватил мой парашют.– Сторожили вас на станции, кругом все облазили. Замерзли?

– Наоборот. Весь мокрый. Вот в машине, наверное, замерзну.

– Не успеете.Лезьте в кузов.Я бы вас в кабинку посадил,да мне надо дорогу показывать. Машина чужая…