Читаем gnezdo_rovno.doc полностью

Я не на шутку тревожился за нее. Мы все горевали о Семене, о нашем замечательном друге и боевом товарище. Но Таню смерть Семена убила. Она отказывалась от еды, почти не спала, похудела, взгляд ее потух. Без радости приняла она подарок деда– белку, но все-таки не расставалась с ней ни на минуту.

Березкин сказал мне по секрету, что, будучи дежурным, он видел, как Таня украдкой ночью покидала землянку, усаживалась у могилы Семена и оставалась около нее почти до рассвета.

Так можно было вконец извести себя. Я понял, что прежде всего надо расшевелить Таню,вдохнуть в нее жизнь какой-либо трудной и важной работой.А потому, как только позволят обстоятельства, отправить ее с Полюса недоступности, где все так живо напоминает о Семене.

Кстати, нужно было подыскать посадочную площадку для самолета с Большой земли. Я обратился к карте, но подходящей по размерам поляны в нужном радиусе не обнаружил.

– Неужели нам придется принимать самолет за сотню километров отсюда? – спросил я ребят.–Не может быть,чтобы в этом лесу не было хоть одной большой поляны.

– Есть, Кондратий Филиппович, – спокойно заметил Сережа Ветров.

– Где?

– Правда, я не могу поручиться, что она подойдет…– нерешительно начал он. – Я видел ее только ночью. Не знаю, достаточных ли она размеров.

– Где же она?– торопил я.– Покажи!

Сережа долго водил кончиком карандаша по карте, затем вздохнул и положил карандаш:

– Таня должна хорошо помнить ее. Я был там ночью, а она провела на ней весь день, пока мы перебирались сюда со старого места.

– Зови Таню!

Сережа выбежал из пещеры. Я внимательно проводил взглядом его маленькую фигурку. В последние дни я заметил между светлых бровей Сережи морщинку. Ее раньше не было. Эта морщинка придала Сережиному лицу новое, взрослое выражение.

Меня удивляло спокойствие Сережи.Он, как мне казалось, легче всех нас, не говоря уже о Тане, перенес утрату Семена, хотя ему довелось больше, чем кому-либо другому, жить с Семеном один на один в лесу в тяжелых условиях с осени прошлого года.

Но вчера я понял, что сильно ошибался. В полдень, улучив момент, когда дождь прекратился на короткое время, я пошел на край острова и на самом берегу болота увидел Сережу.Он лежал и плакал.Плакал горько, безутешно, как может плакать только сильно и несправедливо обиженный ребенок. Он рыдал, вздрагивая всем телом.

А за обедом, час спустя, Сережа сидел, как всегда, спокойный и уравновешенный. Я подумал было, что кто-то из ребят обидел его, хотя, зная его характер, сомневался в этом. Под вечер я пригласил Сережу на прогулку и привел к тому месту,где он плакал. Мы сели на бережок,закурили, помолчали,а потом, глядя ему в глаза, я сказал:

– Я видел тебя здесь перед обедом. Что с тобой случилось?

Он нахмурился, покраснел и, пересилив себя, ответил дрогнувшим голосом:

– Семен!..– и, тяжело вздохнув, добавил:– Я не могу представить его мертвым… Только вы не говорите ребятам…

Я обнял его за плечи, молча прижал к себе и сказал:

– Будь солдатом, Сережа! Война… А за Семена мы отомстим так, что ворон костей вражеских не найдет…

И вот Сергей привел Таню.

– Вы меня звали?– тихо, даже робко спросила она.

– Да. Садись…– бодро ответил я. – Ну, Серега, допрашивай!

Таня вопросительно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Сережу.

– Да я вот говорил о поляне,– произнес он.

– О какой поляне?

– А помнишь, та, на которой ты сидела весь день и ждала меня?

– Помню.

– Велика она?– спросил я.

– Ну, как сказать…– Таня немного задумалась.– По-моему, очень большая… Да, большая.

– Больше той, на которой я должен был приземлиться?

Таня махнула рукой:

– Что вы! Конечно больше! На ней десять таких поместится.

– Вот это номер!– поразился я.– А на карте такой поляны нет!

Таня заявила, что она не ошибается.

– Дорогу до нее найдете? Не заплутаетесь?– спросил я.

Таня и Сережа заговорили в один голос и заверили меня, что выведут на поляну без всякого труда.

– Отлично!– сказал я.– Завтра утром мы выступим и больше,пожалуй, сюда не вернемся.Пойдем на поляну,а оттуда на озеро,встретим там Фому Филимоновича. Сейчас займемся сборами. Когда у тебя сеанс, Сережа?

– В двенадцать, – ответил он.

– Так. Передашь, что утром мы оставляем Полюс недоступности и пусть нас слушают завтра в это же время.

Сережа кивнул головой,а на лице Тани появилось выражение физической боли.

Я понял ее, но продолжал в том же тоне:

– Засветло надо уложиться и распределить весь груз по мешкам… Ты как себя чувствуешь, Таня? Как здоровье?

– Что?– недоуменно спросила она.

– Можно на тебя рассчитывать? Выдержишь? Не придется нам на руках тебя тащить?

Таня смутилась.

– Что вы…– проговорила она.

– Тогда готовь и себе мешок,– сказал я.– Выносите все наружу.

И закипела работа. Окончили укладку, когда начало темнеть. Приближалась ночь.

– А теперь спать!– приказал я.– Дежурить буду сам.

Все улеглись. Я не верил в то, что ребята уснули, но, когда заглядывал в землянку, там царила полнейшая тишина.