Читаем Гнездо Феникса полностью

Надеюсь, сегодня ты следил за своим языком? Употреблял эвфемизмы?

– Следил и употреблял. И, увы мне, часто. В гравитре было очень душно, и я снова позавидовал твоему умению регулировать собственный теплообмен. Ну, понятно, ты звездоход, а я всего-навсего синоптик… Ведьма! – вдруг объявил Грант убежденно. – Как там у Чехова: «Извините великодушно, но она ведьма». Однако в таком оформлении, надо признать!

– О ком ты? – спросил Кратов невинным голосом.

Его напускное безразличие Гранта никак не обмануло. Все же они проработали вместе два года и до нюансов успели изучить друг у друга и выражение лица, и оттенки голоса.

– А то ты не знаешь, – произнес Грант с ухмылкой. – Хорошо, опустим это… на время. О чем я? Мы, безусловно, не самые крупные специалисты по гравитехнике. И что можно ожидать от заурядных смотрителей маяков, да еще плоддеров? Но ведь эти пташки вообще не имеют касательства к сепулькам! Тем не менее девочка инженер-навигатор Летавина смыслит в сигнал-пульсаторах не хуже моего. А шпарит на «экспо» так, что чертям тошно, словно выросла в орбитальном доке!

– Смыслить в чем-то на твоем уровне вовсе нетрудно, – заметил Кратов. – Особенно если учесть, что на каждом патрульном корабле стоят такие же сепульки, как наша, только поменьше.

– Я этого не знал. Да и откуда мне почерпнуть эти сведения? Я же синоптик. Послушай, брат-плоддер, ты часом не прихворнул? Что-то у тебя глаза опалесцируют. Или, быть может, ты врезался в кого-то из наших доблестных избавительниц?

– Ну что ты городишь, – вздохнул Кратов. – Как такое возможно?

– А вот теперь я в этом просто убежден. От моего орлиного взора не ускользнула некоторая романтическая затуманенность твоих очей. Врезался, и по самую макушку. Но только в кого? Имея некоторое представление о твоих пристрастиях, а также обладая отменным слухом, не изменившим мне даже в минуту телесной немощи, я делаю заключение, что это наш железный командор…

Грант ловко увернулся от прицельно пущенной в него подушки, подобрал ее и пристроил под локоть.

– Так вот, брат-плоддер, – сказал он. – Плохи твои дела. Лично я тебе не завидую.

– Что так?

– Это амазонки.

– Кто-кто?!

– Амазонки. Ты знаешь, что такое амазонки?

– Конечно, знаю, – пожал плечами Кратов. – Это такая река.

– Девственный ты человек, – промолвил Грант с презрением. – Это такое племя. Сплошь одни женщины.

– Что-то не встречал, – притворился Кратов.

– Они вымерли. Может быть, и к лучшему. Экстремистки, воительницы. Представляешь, по некоторым историческим свидетельствам они варварски выжигали себе правую грудь, чтобы удобнее было натягивать тетиву лука! Правда, у наших амазонок ничего похожего не наблюдается…

– Уже проверил!

– …ибо фогратором удобно пользоваться из любой позиции. А знаешь, как они поступали с мужчинами?

– Съедали, – фыркнул Кратов.

– Почти угадал. Вот и эта тигрица тебя съест. Видел, какие у нее зубки?

– А что, хорошие?

– Изумительные! Ну, сознайся, что я прав.

– Ты промахнулся, брат-плоддер, – усмехнулся Кратов. – Тебе простительно: ты же синоптик, а не психолог. И даже не ксенолог. Ксенологи тоже прекрасно разбираются в людях… Просто мы знакомы с командором Климовой без малого одиннадцать лет.

– Сколько?! – вскричал Грант. – Вот скука-то! Друзья детства, пробуждение чувств, первые прогулки под луной, платоническое дрожание случайно встретившихся рук…

– Второй промах, – констатировал Кратов. – Ты сегодня не в форме, брат. Когда я впервые увидел командора Звездного Патруля Елену Климову, она была еще никаким не командором, а всего лишь тощим нескладным подростком по прозвищу Ленка Драная Коленка, Лешка-Многоножка, а то и запросто – Леший. Так вот, в ту золотую пору никаких достоинств в ее фигуре, а тем паче в зубах, не усматривалось. Обладая гордым независимым характером, она постоянно лезла в наши суровые мальчишечьи игрища. Пока не наступила еще более золотая пора, когда внезапно раскрываются глаза на мир, на окружающих людей…

– Господи, – промолвил Грант. – Как давно все это было! И совершенно так же. В том, потустороннем мире.

– …В общем, тогда мы просто вышвырнули ее из нашей мужской компании. Мы напропалую влюблялись в сверстниц, и с непривычки сатанели от этих чувств, и творили безумства. И никому не было дела до того, что стало с Лешкой-Многоножкой. Ведь она еще не созрела для нас. А когда мы покинули родные пенаты, она все еще где-то там зрела, мы же все как один ринулись в региональное Училище Звездной Навигации и Разведки. Но поступил один лишь я.

– И стал героем-космопроходцем, – ввернул Грант.

– Не стал, к сожалению. Стал я, равно как и ты, плоддером. Сижу на маленькой планетке с пышной биосферой смотрителем Галактического маяка. Надзираю за сепульками, сиречь сигнал-пульсаторами. Постреливаю из фогратора глупых и оттого беззащитных зверушек. А она, поди ж ты, командор Звездного Патруля.