Читаем Гнездо дракона полностью

Он успел объездить всю Англию, Францию, Испанию, Италию и Германию, пока однажды, вернувшись в Драгонвик, он не узнал, что его отец умер, а он сам стал владельцем огромного поместья.

Так что Николас знал классику превосходно, но последние пять лет в нем проснулся живой интерес к современной литературе. Этим он отличался от подавляющего большинства молодых людей своего класса, которые, подражая Европе, утверждали, что Соединенные Штаты малообразованны и ничтожны.

Николас, верный своему происхождению и воспитанный в еще меньших демократических традициях, чем какой-нибудь английский лорд, наслаждался ролью мецената, и совершенно того не осознавая, держал себя так, словно он был Лоренцо Медичи или князем Эстергази.

Ему нравилось принимать у себя в Драгонвике пишущую интеллигенцию. Он с удовольствием читал новые публикации Брайанта, Хоторна и удивительного молодого писателя по фамилии По, чувствуя к ним искреннюю признательность, в которой была лишь слабая доля покровительственности. Дело в том, что убежденность Николаса в своем превосходстве настолько вошла в его плоть и кровь, что ему даже не требовалось доказывать это другим, как то делали бы люди менее убежденные. Он был Ван Римом из поместья Драгонвик, сам устанавливающий для себя законы и не обязан отчитываться перед кем бы то ни было — ни на земле, ни на небесах.

Он вновь взглянул на Миранду, сидящую впереди и поочередно поворачивающую голову то на один, то на другой берег. Ветерок заставил зарумяниться ее белоснежную кожу, ее губы слегка приоткрылись, а маленькие груди под коричневым шерстяным лифом быстро поднимались и опускались. От нее исходила устойчивая аура женственности, а взгляд искрящихся удлиненных глаз с длинными темными ресницами усиливал это впечатление. Если не считать того, что они были совершенно невинны в осознании своей принадлежности к прекрасному полу, это были обольстительные глаза страстной женщины.

— Через полчаса мы прибудем в Драгонвик, Миранда. А этот город — Гудзон.

Миранда послушно посмотрела на небольшое скопление аккуратных домиков на берегу, но она была уже пресыщена новыми впечатлениями и про себя решила, что Ньюбург или Поукипси куда более красивы.

— Откуда это странное название Драгонвик, кузен Николас? — робко спросила она. — Пожалуйста, не сочтите меня слишком любопытной, — добавила она, боясь, что ненароком может оскорбить его.

Но Николасу всегда было приятно что-нибудь объяснить, особенно если это имело отношение к истории его семьи.

— Это довольно характерное название и является синтезом индейской легенды и голландского языка, ныне англизированного, то есть произносимого на английский манер, — добавил он, видя, что она его не понимает. — Так вот, когда мой прямой предок

Корнелиус Ван Рин, первый патрун, приобрел здесь наши земли, он поплыл из Нового Амстердама[4], чтобы осмотреть их и выбрать место для дома. И он выбрал утес у реки, но рядом находилась стоянка индейцев племени могикан, и вскоре мой предок обнаружил, что они панически боятся места, на котором он начал строить дом. Поэтому они всегда избегали его, и хотя он был добр к ним, они боялись и его самого и ни разу не прикоснулись ни к одному камню, ни к одному кирпичу, что шли на строительство. Когда он узнал их получше, он выяснил и причины их страха. Они верили, что под утесом живет гигантская крылатая змея, пожирающая все, что только посмеет покуситься на ее владения.

— И он все же достроил дом? — спросила Миранда.

— Конечно, достроил. И он назвал его Дракенвик — «гнездо дракона» по-голландски, трансформировавшееся потом в Драгонвик, и этот дом стоит уже две сотни лет.

— И дракон никогда не тревожил вас? — наполовину серьезно спросила Миранда.

Ее вопрос позабавил Николаса.

— Нет. Об этих местах ходит еще множество легенд и суеверий. Надеюсь, вы не слишком впечатлительны, иначе старая Зелия запугает вас до смерти своими сказками о призрачных скалах, исчезающих кораблях и злых ведьмах… — он вдруг резко оборвал себя, хотя явно собирался добавить что-то еще.

Она вежливо ожидала, что он продолжит свой рассказ. Но он не стал этого делать, и как раз в этот момент, загудев всеми трубами, пароход направился к восточному берегу.

— Вот мы и прибыли, — сообщил Николас.

От неожиданности Миранда оторвалась от его лица и резко обернулась. И даже через много-много лет Миранда будет уверена, что этот ее первый взгляд на Драгонвик был самым ярким, живым и удивитель-

ным впечатлением в ее жизни. Она уставилась на фантастический силуэт, вырисовывающийся темной громадой на фоне восточного неба, где шпили, скаты крыши и печные трубы в самом ее центре составляли одну высокую башню. И казалось, что добро и зло, счастье и трагедия, которые ждали ее под этой крышей, вдруг материализовались и, пронесясь через спокойную реку, поразили ее в самое сердце.

Пока пароход подходил к частной пристани, она стояла у поручней рядом с Николасом, ошеломленно глядя на его дом, а садящееся солнце превращало в пылающие квадраты полсотни окон на темных стенах, поросших плющом.