Читаем Гнев Тиамат полностью

– Все нормально?

Что-то в тоне Алекса заставило молодого человека насторожиться. Ничего не нормально, хотелось ответить Алексу, но он не стал, конечно.

– Просто будь осторожен. Случись что-то с тобой, и мне придется делать двойную работу, – безуспешно попытался он пошутить. Складка между глаз Каспара стала глубже.

– Мне не нужен папочка, Алекс. Я свое дело знаю.

– Ага, извини, – сказал Алекс, прислонился к стене и прикрыл глаза.

Головная боль вызывала желание прижаться к стене лицом. Лишь тонкий слой композита и изоляции отделял его от естественного туннеля. Может, лед, столь же древний, как сама Солнечная система, окажется достаточно холодным, чтобы унять стук в висках.

– Ничего страшного, – сказал Каспар, – но мой папаша смотал удочки, когда мне было семь. Я как тогда в нем не особо нуждался, так и сейчас.

– Справедливо. Правда…

Каспар ждал. Алекс тяжело вздохнул.

– Правда в том, что я дико беспокоюсь о своем ребенке, и проецирую это на тебя. Не принимай так уж всерьез, ладно?

Алекс ждал, что Каспар уйдет, но тот не торопился. Наоборот, он уселся на стопку коробок с надписью «СОЕВАЯ ЛАПША» и скрестил руки.

– Думаешь, лаконианцы знают, что это устроили мы?

– Что? Не, я не то имел…

– Не еби мозги, Алекс. У меня тоже есть семья.

– Я не о том, – сказал Алекс.

Он заметил пакетик с обезвоженными луковыми хлопьями, поднял. Пакетик холодил руку и показался божественным спасением, когда Алекс прижал его к виску. Каспар сидел на коробках, глядя на Алекса и нетерпеливо дрыгая коленом.

– Тогда о чем?

– Он взрослеет, становится серьезным, – сказал Алекс. – Может, даже женился уже. Скорее всего женился. Это заставляет меня поразмыслить, что я очень не хочу ему все испортить. Всегда ведь думаешь: то, что оставишь своему ребенку, будет лучше того, что оставили тебе. Но у меня вот не выходит.

Алекс переложил пакет с луком к другой стороне головы, но тот уже начал теплеть.

– Когда волнуешься, кажется, что хоть что-то делаешь, – сказал Каспар. – Понимаю. Когда меня взяли пилотом в Союз, я волновался за маму, чтобы не чувствовать вину за то, что оставляю ее.

– Ты слишком умный для своего возраста, – сказал Алекс, – но да, может, оно и так. Или почти так. Я был дерьмовым отцом задолго до того, как ушел из семьи, чтобы играть в революционера.

– Не знаю, – ответил Каспар и встал. – Мой отец смылся, потому что мама просила его перестать тратить квартплату на «волшебную пыльцу». Если бы дошло до соревнования с вами двумя, ты стал бы отцом года.

– Спасибо, – ответил Алекс, и неожиданно для себя рассмеялся. – Чертовски приятный комплимент.

Терминал Алекса зажужжал у Каспара в кармане. Парень вытащил его и сказал:

– Кэп хочет знать, где ты шляешься.

– Уже иду.

* * *

Столовая представляла собой заброшенное складское помещение площадью около шести квадратных метров, с напылением из пены на стенах и дверью из углеродного волокна, на которой не было даже защелки. Трубы, выходящие из стен и обрывающиеся, намекали на машинное прошлое помещения, но какая служба его занимала – история умалчивала. В левом нижнем углу двери стоял нарисованный мелом маленький зеленый крестик, окруженный другими надписями. Большинство из них составляли знаки местных банд и хвастовство собственной сексуальной удалью. Зеленый крестик означал, что комнату проверили на наличие устройств слежения меньше чем тридцать часов назад и ничего не обнаружили. Красный значил бы, что подполью следует оставить устройства на месте и прекратить использование помещения.

Когда Алекс появился на пороге, Бобби уже ждала его. Нетерпеливость в бывшем морпехе от большинства ускользала. Она не расхаживала по комнате. Не стучала по колену, не дрыгала ногой. Он единственный раз слышал, как она хрустит костяшками – в спортзале, перед спаррингом. Но Алекс понял, что что-то не так, как только переступил порог. Она стояла совершенно прямо, но словно задеревенев, словно напрягая каждую мышцу тела.

Она сказала:

– Ты опоздал.

– При обмене зацепились с Каспаром языками, а сейчас ты меня слегка пугаешь.

– Боевой корабль, который в свое время просто отмахнулся от объединенного флота Земли, Марса и Транспортного Союза, движется в нашу сторону, потому что мы убили лаконианского офицера высшего ранга. Если ты только сейчас испугался, ты тупой нахер, а я знаю, что ты нихера не тупой, Алекс, – сказала Бобби.

– Принято, сержант. Справедливо, – ответил Алекс и поднял руки, сдаваясь.

Встречаться в столовой ему нравилось меньше всего, потому что сесть тут было негде. Пришлось поискать свободный от труб участок стены и прислониться к изоляционной пене.

– Почему бы тебе не ввести меня в курс?

– Прости, – сказала Бобби. Она сжала кулаки и сунула их в карманы. – Я сейчас на тебя злюсь, но твоей вины тут нет.

– Что мне перестать делать, чтобы это и дальше оставалось не моей виной?

Бобби усмехнулась и одарила его слабой улыбкой. Шутка получилась не особенно веселой, но он понимал – она ценит, что он не принимает ее гнев на свой счет.