Читаем Гнев Тиамат полностью

Лаконианский корабль уже оттормаживался. Восемнадцать часов до прибытия, слишком мало, чтобы всё успеть. Сильно помогла Эмма. Её стаж работы на разных транспортах превышал стаж Наоми, а погрузчиком она управляла, как собственным телом. И всё равно времени в обрез. Каждый час монотонного шипения и бренчания меха, с запахом промышленной смазки и ноющей болью в костях от усилий, увеличивал шансы, что кто-то из команды заметит происходящие странности. Ближе к концу Наоми отослала Эмму на поиски информации для более детальной картины. Не остановлены ли какие корабли? По стечению обстоятельств, или на линкоре знают, где именно надо её искать?

Пока не узнает точно, она будет сохранять надежду. Ещё один девиз этих дней.

Наоми сдвинула последние паллеты в коробке из стали и керамики, месяцами служившей ей домом, закрыла двери, запечатала замки, налепила на дверной шов наклейку таможенного досмотра. Оставалось припрятать сам погрузчик, и поменять наклейки на каждом из взломанных раньше контейнеров, но эта операция займёт от силы пару минут. Почти половина смены до осмотра. Чуть больше четырёх часов, чтобы воссоздать собственную личность и смешаться с экипажем. Вот и вторая настоящая проблема...

Исполнение желаний обязательно тебя поимеет.

Они сидели тогда в каком-то баре «Паллады-Тихо», вскоре после объединения станций. У Клариссы наступил период относительного здоровья. По крайней мере, она чувствовала себя в силах пить. Наоми не помнила названия бара, но раз там была гравитация, значит он находился в старом жилом кольце «Тихо». И она точно помнила там Джима. Разговор зашел об ожиданиях насчёт грядущей женитьбы Алекса. Приведет ли жену на корабль, возьмет ли отпуск, чтобы быть с ней, или ещё как? Плюсы и минусы имелись в каждом из вариантов. Наоми думала, что на каком-то уровне они уже тогда знали, что отношения обречены. В том баре Кларисса, откинувшись на спинку стула со стаканом виски в руке, изрекла своё задумчивое:

– Исполнение желаний обязательно тебя поимеет.

– Пока сидела в тюрьме, только и хотела – оказаться где-то ещё. А потом вышла на свободу.

– Прямо в апокалиптический кошмар, – сказала Наоми.

– И даже после. Когда мы добрались до Луны, и до «Роси». Трудное было время. Пока была в тюрьме, понимала кто я. Но ушли годы, чтобы разобраться, кто я на свободе.

– Мы же вроде про брак говорили?

– Я и говорю, обязательно поимеет, – повторила Кларисса.

Наоми коснулась ладонью контейнера. Она изолировала себя ради безопасности, и безопасность стала её тюремщиком. Всё, чего она хотела – снова просыпаться рядом с Джимом. Просто жить с ним чем-то, похожим на простую приятную жизнь. И теперь, не имея возможности это сделать, она хотела лишь вернуть свою лачугу отшельника.

Звякнул ручной терминал. Вызов мог отправить только один человек.

– Как дела наши скорбные? – спросила Наоми.

– Придумала план, – ответила Эмма. – Встретимся у третьего медицинского отсека.

– Я не знаю, где это. У корабля есть функция навигатора? Потому что спрашивать дорогу – план не из лучших.

– Чёрт. Ладно, жди там. Буду в районе минут десяти. Сама тебя проведу.

– Поняла, – ответила Наоми и оборвала соединение. Хватит времени, чтобы запечатать оставшиеся контейнеры.

* * *

Эмма, плавая напротив, сжимала тюбик с иглой для подкожных инъекций между указательным и большим пальцем, словно стрелку для дартса. Однако, если не обращать внимания на технику, план оказался максимально продуманным для столь сжатых сроков. Наоми вытянула подбородок, и Эмма уколола опять, быстро пощипав место укола, чтобы правая скула соответствовала уже припухшей левой.

– Как ощущения? – спросила Эмма.

– Зудит, – ответила Наоми.

– Уверена насчёт глаз?

– Ага.

Внести Наоми в судовое расписание не выходило. У Эммы не хватало разрешений, чтобы задним числом отправить документы в последний порт приписки «Бикаджи Камы». А лезть в систему прямо перед проверкой – накликать беду. Один неподчищенный лог, и внесённые в последнюю минуту изменения станут красным мигающим указателем на то, что они хотели скрыть. Но если Наоми не стать обычным членом экипажа, то она хотя бы может несоответствовать биометрии Наоми Нагаты. Нужна пара игл, воткнутых в правильные места, и чуть жидкости, вызывающей лёгкий отёк. Главная хитрость – изменить форму лица так, чтобы она выглядела кем-то другим, а не просто опухшей собой.

Старый медотсек был правильно укомплектован. Ничего не блестело новизной, всё выглядело подержанным. Но не забытым. Наоми провела здесь достаточно времени, чтобы увидеть разницу. Через камеру ручного терминала она рассматривала своё новое лицо. Первым делом Эмма обрила её, и неприглядная стрижка заставила её лоб казаться шире, а глаза ближе посаженными. Отек на лбу и челюсти утолщил черты. По оценке системы, восемьдесят процентов соответствия обычному виду. Достаточно, чтобы опознание могло быть списано на ложное срабатывание.

Только если они не знали точно, где её искать.

– Я включила тебя в команду обслуживания радиатора, – объяснила Эмма. – Шеф отправляет их менять охлаждающую жидкость.