Читаем Гнев смертных полностью

— И как надолго, по-твоему, боги позволять этому продолжаться? Они могут создавать истребителей по своей прихоти. Если они захотят, чтобы нам бросили вызов, нам его бросят. — Мои плечи напряглись, когда Фабиан обнажил свои клыки.

— Тогда мы убьем и их тоже, — прорычал Фабиан, подходя ближе.

— Прекратите препираться, — простонал Майлз, отказываясь от попыток удержать Фабиана. — Я просто хочу домой.

— К твоей банде гребаных безмозглых последователей? — Я плюнул на него. — Вы все поддаетесь проклятию, каждый из вас. — Я повернулся к Клариссе, и она бросила на меня виноватый взгляд, когда я указал на нее. — Ты притягиваешь мужчин к себе, как мотыльков на пламя, обещая им вечность в своих объятиях, если только они смогут развлекать тебя достаточно долго. И Майлз, ты распространяешь проклятие, как будто это дар, который нужно преподнести тем, кого ты считаешь достойными. Вы все создаете армию таких же существ, как мы, и для чего? На каждого из таких как мы, кого ты создашь, родится еще один истребитель. Боги не позволят нам победить. Они не хотят, чтобы мы победили.

— Я не согласен. — Фабиан скрестил руки на груди, и его ярость, казалось, немного улеглась. — Возможно, это больше дар, чем проклятие. Возможно, они действительно хотят, чтобы мы процветали.

— Ты был там, когда они убивали наши семьи! — Я зарычал, теряя контроль над своими эмоциями. — Ты плакал из-за смерти своих сестер. Ты видел, что они сделали с нашими матерями и отцами. Это был не дар: это наше наказание за их преступление. И оно вечно.

Фабиан прошелся по краю маленькой поляны, взбешенный моим тоном. — Возможно, боги передумали. Возможно, теперь они сжалились над нами. Мы выиграли эту битву. Они могли бы вмешаться, если бы не хотели нашего успеха.

Я подумал об Андвари и о том, как он дал мне силы победить, подстегивая меня каждой смертью, которую я причинил. В каком-то смысле Фабиан был прав: Андвари еще не закончил с нами. Но жалость? Я не был настолько глуп, чтобы поверить в это.

— Андвари не хочет нашей смерти, он хочет, чтобы нас мучили, — прорычал я.

— Андвари? — Фабиан зашипел. — Правда? Великий Андвари говорил с тобой, брат? Так как мне, он ни разу не ответил.

Брови Майлза поползли вверх. — Правда? — спросил он меня с надеждой.

— Да, — вздохнул я. — Он говорил со мной много раз.

— И? — Спросила Кларисса, снова беря меня за руку и бросая на меня отчаянный взгляд.

— Он лжет! — Фабиан взревел, поднимая с земли бревно и швыряя его в деревья. С оглушительным треском еще одно дерево было вырвано с корнем в результате столкновения и рухнуло на лесную подстилку.

— Я не лгу, — прорычал я, напрягая мышцы.

Если Фабиан хочет драки, я с радостью устрою ему ее. У меня было слишком много энергии, которую я мог потратить, и я бы насладился тем, что вымещаю ее на нем.

— Ты сошел с ума в той пещере. Я говорил тебе не делать этого. — Фабиан снова повернулся ко мне, и его глаза резко сузились. — Мой брат вошел туда, но оттуда вышел сумасшедший.

— Ты просто завидуешь, потому что Андвари выбрал его, а не тебя, — прорычал ему Майлз, затем перевел взгляд на меня. — Я верю тебе, Эрик. Что тебе сказал Андвари?

Я покачал головой, высвобождаясь из объятий Клариссы. — Просто еще больше загадок и смеха. Он хочет подразнить нас, вот и все.

Воцарилась тишина, и Майлз погрузился в мрачную задумчивость, с полным унынием глядя на деревья. Фабиан расхаживал по лагерю, очевидно, все еще желая драки, но если бы мы пошли на это, в конце концов я бы только пожалел об этом.

Я подобрал свой клинок и направился в лес, желая поскорее убраться отсюда. Кларисса окликнула меня, но я проигнорировал ее, отойдя в тень, где и было место моей душе.

Когда я отошел достаточно далеко от остальных, используя свою возросшую скорость, чтобы убежать в сердце древнего леса, я сел под березой и взвесил клинок на ладони.

Я не был трусом, но вечность в Настронде все еще пугала меня. Меня разорвут на части чудовища, скрывающиеся в подземном мире, и будут пировать моей плотью вечно. Это было не меньше, чем я заслуживал, и смерть было бы так легко заполучить…

Я прижал острие своего оружия к груди, и на сердце у меня стало тяжело, как будто оно жаждало, чтобы лезвие положило конец его страданиям. Один глубокий удар, и все будет кончено. Либо я стану ничем, либо боги украдут мою душу, взвесят ее на своих ладонях и решат мою судьбу в загробной жизни. Учитывая то, что они предложили мне при жизни, я не сомневался, что после смерти столкнусь с гораздо худшим.

Я поднял взгляд на полог из листьев, мельком увидев звездное полотно над головой. — Я пытался исправить ваши ошибки, мама… отец. Иногда я презираю вас. Но больше всего я хочу простить вас. Чтобы унять боль в моем сердце из-за того, что вы наделали. — Усыпанное звездами небо, казалось, наблюдало за мной, затаив дыхание, и перешептываясь о том, доведу ли я себя до самоубийства.

— С меня хватит, — прошептал я. Для себя. Для Андвари. Для моей семьи. — Я больше не буду проклятием для этого мира.