Читаем Гнев Шибальбы полностью

У Изы был весьма успешный бизнес в Мехико, она придумывала современную женскую одежду на основе классического наряда ее родного Юкатана — украшенной вышивкой традиционной рубашки аборигенок. Дизайн ее одежды пришелся по вкусу мексиканским женщинам, и теперь лицо Изы и линия ее одежды регулярно появлялись на обложках и страницах глянцевых журналов. У Изы появился новый приятель, Жан-Пьер, командированный в Мексику банкир из Франции, который к тому же являлся неофициальным менеджером ее бизнеса.

— Бьенвенидос, добро пожаловать, Лара.

Она улыбнулась, обняв меня и вручив мне букет из райских птиц[1].

— Мы так рады твоему приезду.

Я бросила свою ужасную дорожную сумку на заднее сиденье ее «мерседеса» с откидным верхом — бизнес явно шел в гору, — и мы направились в небольшую принадлежащую ее семье гостиницу под названием «Каса де лас Буганвильяс», в буквальном переводе: «дом бугенвиллий». Она располагалась на тихой боковой улочке, в стороне от Пасео де Монтехо, и именно там я всегда останавливалась, когда приезжала в Мериду.

Поднявшись по изогнутой каменной лестнице, облицованной яркими синими и белыми плитками, через резные деревянные двери вы попадаете в прохладную и темную прихожую с куполообразным потолком. Полы выложены терракотовой плиткой, стены покрыты штукатуркой в колониальном стиле. Деревянные потолки расписаны вручную традиционным узором, коридоры и прихожая освещены большими коваными канделябрами с плафонами из дутого стекла.

Гостиница служила жилищем и самому семейству Ортисов. Поскольку дом был слишком большим и поэтому непрактичным, а еще потому, что Сантьяго Ортис Менендес большую часть времени находился в служебных разъездах, работая в Мексиканском дипломатическом корпусе, Франческа Ортис сначала время от времени селила какого-нибудь квартиранта, а затем постепенно превратила дом в чудесную гостиницу, которой он является и по сей день.

Дом до сих пор хранит следы былого великолепия. Конторкой портье служит огромный старый резной стол, привезенный сюда еще предками Ортисов на испанском паруснике. Теперь за ним, радушно улыбаясь, расположился Сантьяго Ортис Менендес. Он рано вышел в отставку и покинул дипломатический корпус из-за тяжелого прогрессирующего мышечного заболевания. Теперь он сидел в инвалидном кресле-каталке, но тем не менее успешно руководил отелем из-за конторки портье.

Я перегнулась через стол, чтобы поцеловать его в обе щеки, на европейский манер. Долгие годы, проведенные в дипломатическом корпусе, проявлялись в некоторой формальности его общения даже со своими двумя маленькими внуками.

— Для нас — большая честь снова видеть тебя в нашем доме, — серьезно произнес он, — и мы с нетерпением ждем новостей о твоей семье и работе. Однако, несомненно, у тебя был тяжелый день, и ты была бы не прочь отдохнуть и перекусить. Очень надеюсь, что мы будем иметь удовольствие видеть тебя в столовой нашего отеля. Не так ли? Мы будем ждать тебя около девяти. Доктор Кастильо сказал, что он, с твоего позволения, отужинает вместе с тобой. Семья также будет весьма рада, если вечером ты присоединишься к нам выпить кофе у нас дома. Моя жена горит нетерпением увидеться с тобой и услышать новости о твоих родителях.

Он вручил мне ключ от моего номера. Я с радостью обнаружила, что это была моя любимая комната — в глубине дома на втором этаже, окнами выходящая на задний двор. Молодой человек, которого я прежде не видела, возможно, кто-то из обширного семейства Ортисов, начавший свой путь в мире бизнеса с работы в отеле, подхватил мою дорожную сумку и повел меня по каменным ступеням на второй этаж.

Когда за ним закрылась дверь, я подошла к окну и раздвинула жалюзи. Окно комнаты выходило во внутренний двор с небольшим водоемом в центре, над которым восседала терракотовая статуя одного из божеств майя. Даже в слабеющем свете раннего вечера я могла разглядеть вьющиеся по беленым стенам двора великолепные пурпурные бугенвиллии, в честь которых была названа гостиница.

Взглянув поверх одной из стен, я увидела крышу веранды — беленую дубовую решетку, поддерживаемую колоннами из местного камня. Столы на веранде были уже накрыты, и Норберто, старший сын Ортисов, проверял, все ли готово, хотя до ужина, который в Испании начинается очень поздно, оставалось по крайней мере еще часа два или три.

Времяпрепровождение на борту самолета или ожидание в здании аэропорта считается самым утомительным занятием. Поэтому, зная, что до ужина еще несколько часов, я вытянулась на кровати и скоро крепко заснула. Однако, засыпая, я услышала голоса: двое или, возможно, трое мужчин спорили во дворе под моим окном на языке, которого я не понимала. Это был не английский и не испанский — вероятно, одно из множества наречий майя. Казалось, что они о чем-то отчаянно спорят, но я понятия не имела, о чем.