<p>Гнев чиновника</p>

<p>ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ</p>

Я не люблю предисловий, потому что они часто пишутся из хорошо просчитанного чувства преклонения перед авторами и авторитетами, из дружеских побуждений и недоверия к читателю, который без предисловия якобы неправильно оценит предложенное ему чтиво либо, боже упаси, поймет его политически ошибочно…

Кроме того, предисловия к книгам пишутся за деньги, за научные степени, за льготы, причем немалые. Бывают и такие предисловия, в которых самому автору или авторам книги объясняется, что он или они хотели сказать.

Об этом я писал не раз. Посему заканчиваю с глубоким убеждением, что советский читатель по достоинству оценит рассказы видного болгарского писателя, одного из лучших наших юмористов и сатириков Мирона Иванова.

В книгу включена только часть рассказов и коротких новелл Мирона Иванова. Многое из написанного им еще не опубликовано — это и романы, и пьесы. На сей раз советский читатель, увы, не сможет познакомиться и с блестящими фельетонами Иванова.

Хотя бы после внезапной кончины Мирона Иванова какое-нибудь болгарское издательство взялось написать если не все, то многое из созданного писателем. Надеюсь, значительная часть произведений будет переведена на великий русский язык, что приумножит число читателей и славу оригинального болгарского автора.

Я убежден: ни одного автора предисловия не сделали любимее и уважаемее, чем он есть на самом деле, несмотря на продолжающиеся попытки превозносить труды, скажем, власть имущих политических деятелей. К счастью, наш случай иной: Мирон Иванов всегда был художником, а не деятелем!

ХРИСТО ПЕЛИТЕВ

<p>ХРОНИКА НАШЕГО РОДА</p>

Мой отец, да будет земля ему пухом, и мой дядя Иван, пусть и ему земля будет пухом, были близнецами, хотя дядя Иван был почти на три года старше отца. Они отличались друг от друга не только возрастом, но и многим другим. Например, мой отец сначала был учителем, потом пошел учиться на ветеринара, и когда мне стукнуло три года, его уже величали доктором: доктор Васил Наков! А дядя каким был, таким и остался, — мясник и мелкий мошенник, всегда мечтавший стать крупным. Правда, в ту пору для этого не было условий. Мой отец был человеком мыслящим. Только этим объясняю я его запоздалое, на три года, появление на свет божий, по-видимому, он хотел доказать брату, насколько тот глуп. Надо ли говорить, что и дядя Иван старался доказать моему отцу то же.

Нет пророка в своем отечестве. А что хорошего быть ветеринаром в родном селе да еще в военное время?! Но мой отец стал именно ветеринаром, и его первым историческим актом должен был стать арест родного брата за незаконный убой скота. Во время войны, да к тому же мировой, противозаконно, пожалуй, всё. Поэтому отец вызвал полицейского, и они вместе отправились к дяде Ивану конфисковывать мясо коварно зарезанной коровы. Из этого мяса дядя намеревался сделать колбасу и продать односельчанам. Тут надо сказать, что дядя получил деньги от хозяина коровы за то, что сдерет шкуру, а дохлятину закопает. Помню, как отец командовал, когда они с полицейским остановились перед дядиными воротами:

— Стучи!

— Не открывает, разве не видишь!

— Ты стучи, стучи, он должен открыть!

— Должен-то должен, но не открывает же!

— Тогда говори: «Именем закона, открой!»

Полицейский произнес и эти слова, не веря, что они возымеют действие.

Когда и такое страшное предупреждение не помогло, голосом с нотками ехидства и радости отец приказал:

— Ломай ворота!