Это звучало подозрительно. Кому могло понадобиться лететь на самолете, лишенном регистрационных номеров?

— Вы уверены?

— Вполне. Он сказал, что после крушения самолет потерял часть крыла и хвостовой отсек.

— Так он описывал вам этот самолет?

— Он отыскал картинки подобных летательных аппаратов и решил, что это мог быть «Пайпер-Шайен» или что-то в этом роде. Двухмоторный самолет с четырьмя или пятью оконцами по борту.

Я нашел через мобильник картинку упомянутого самолета, и увиденное, пожалуй, подтвердило слова Мариэль об отсутствии маркировки. Регистрационный номер этого типа судна находился на вертикальной панели в хвостовой части, а другие маркировки располагались на нижней стороне крыла, то есть такой самолет трудно было идентифицировать.

— А что вы имели в виду, сказав, что большая часть самолета спрятана? — спросил я. — Неужели кто-то пытался скрыть его существование?

Мариэль взглянула на Эрни Сколлея. Тот пожал плечами.

— Лучше все ему рассказать, Мари, — с неохотой произнес он. — Он уже понял, что дельце это на редкость странное.

— Спрятали его не люди, то есть не человек, — пояснила женщина. — Отец говорил мне, что это сделал сам лес. Сказал, что лесные заросли словно сговорились проглотить это судно.

Глава 03

Они бы никогда не нашли тот самолет, если бы не олень; олень и худший выстрел в жизни Пола Сколлея.

В охоте с луком Сколлей имел мало равных. Харлан Веттерс не знал лучшего стрелка. С самого детства Пол преуспел в стрельбе из лука, и Харлан считал, что после кратких тренировок в спорт-клубе его друг мог бы соперничать даже с олимпийскими чемпионами. Казалось, он сроднился с этим оружием; лук стал продолжением его руки, продолжением его самого. Пол не кичился своей меткостью. При всей своей любви к охоте он всегда убивал ровно столько, сколько мог съесть, и целился в такое место, чтобы смерть доставила добыче минимальную боль. Харлан стремился к тому же и поэтому предпочитал охотиться с доброй винтовкой — он не доверял своим способностям в стрельбе из лука. Во время стрелкового охотничьего сезона он обычно сопровождал друга в качестве простого зрителя, восхищаясь его искусством и не чувствуя никакой потребности лично участвовать в стрельбе из лука.

Но с годами Пол тоже стал предпочитать луку винтовку. Его правое плечо, как и полдюжины других суставов, поразил артрит. Пол любил повторять, что только главный член его тела не поражен артритом, хотя как раз в нем он предпочел бы чуть больше несгибаемости, если бы милосердный Бог соблаговолил ответить на такого рода мольбу. Однако, судя по опыту Сколлея, Господь не оказывал такого благоволения: очевидно, у божественного милосердия имелись более важные дела, чем восстановление мужской эрекции.

В общем, Пол лучше стрелял из лука, а Харлан превосходно охотился с винтовкой. В последующие годы последний, возможно, размышлял о том, что если бы он первым выстрелил в того оленя, то вся эта история могла бы вовсе не случиться.

Стоит заметить, что двое этих друзей обладали совершенно разными характерами. Харлан говорил тихо, когда его друг кричал, скучал, когда тот изрекал банальности, или усердно и добросовестно трудился над тем, что казалось Полу бесцельным и неинтересным.

Худощавый и жилистый Харлан порой приводил в заблуждение пьяниц и глупцов относительно своих физических возможностей, хотя только сильный человек даже в свои семьдесят лет мог, не жалуясь и не спотыкаясь, дотащить из глубины заснеженного леса потрясенного горем мальчика. Более рыхлый и упитанный Пол Сколлей обладал накачанными мускулами и для толстяка бывал весьма проворен. Малознакомые люди считали их странной парочкой. Но эти два таких разных на вид человека обладали вдобавок и разными личностными качествами, которые позволяли им, дополняя друг друга, составить единое целое, подобно двум правильным кусочкам пазла, необходимым для создания целостной картинки.

Впрочем, их отношения были гораздо более сложными, а сходство выражалось ярче различий, как обычно и бывает в тех случаях, когда люди дружат всю жизнь, редко позволяя себе грубости и всегда прощая друг другу слабости. У них было схожее восприятие этого мира, и они одинаково смотрели на свои обязанности в отношении ближних. Когда Харлан Веттерс тащил на спине Барни Шора, лучи фонариков и громкие голоса вывели его наконец к основной поисковой команде, и он выдержал этот путь вместе с призраком своего друга, бредущего рядом; его незримое присутствие, казалось, помогало мальчику и старику, а возможно, и удерживало подальше от них ту девочку.