Читаем Глубоко под кожей полностью

— Нет, вон там. — Она показала рукой на небольшую полянку в лесу, которую создали рабочие. — Скотина Брэд соблазняет меня, пообещав любить до конца своей жизни. Он зажег во мне страсть, которую я до этого испытывала только к живописи, а потом воспользовался ситуацией.

Квин щелкнул языком.

— И все эти люди будут смотреть на вас!

— Я люблю, когда много зрителей.

— А когда я смотрел на вас в ванной, вы взбесились.

— Вы…

— Вас ждут, Шантел.

Кивнув помощнику, Шантел встала и тщательно отряхнула брюки.

— Найдите себе хорошее местечко, Доран, — посоветовала она. — Вы сможете кое-чему научиться.

Следуя ее совету, Квин посмотрел, как актеры несколько раз проиграли сцену вполсилы. Она показалась ему довольно скучной: доверчивая девица с хитрым мужчиной на фоне расцветающей природы. Все это пластмассовое, подумал он. От любви до листьев на деревьях. Квин не сводил глаз с Джорджа, когда гример поправлял грим на лице Шантел, чтобы вернуть ей свежесть облика девушки, до которой еще ни разу не дотрагивался мужчина. Один из ассистентов протянул ей блокнот для зарисовок и карандаш.

— Все по местам. Тишина на площадке.

Гул голосов утих; наступила полная тишина.

— Снимаем.

Вышел человек с хлопушкой, но которой было написано «Дубль 1».

— Мотор!

Все началось сначала. Шантел сидела на камне и рисовала. Появился Шон и несколько мгновений стоял, глядя на нее. Когда Шантел подняла голову и увидела его, у Квина пересохло во рту. В этом взгляде было все, о чем мечтает мужчина, — любовь, доверие, желание. Если женщина будет так смотреть на мужчину, он сможет выиграть войну, своротить горы.

Он никогда не хотел, чтобы его любили. Любовь связывает тебя, заставляет чувствовать ответственность за другого человека, а не за себя одного. Она забирает у тебя столько же, сколько и дает, если не больше. Так он думал, в этом был уверен, пока не увидел взгляд Шантел.

Это же кино, напомнил он себе, осознав, что пропустил целых пять минут съемок. Они снимали уже второй дубль. Выражение ее глаз такая же иллюзия, как и лес, в котором они находятся. И кроме того, он предназначался не ему. Это кино, она актриса, и все происходящее было частью сценария.

Когда Шон Картер в первый раз дотронулся до Шантел, Квин почувствовал, как сжались его челюсти. К счастью для него, режиссер остановила съемку.

Когда работа на площадке возобновилась, Квин решил держать себя в руках. Он сказал себе, что находится здесь только потому, что ему платят. Шантел для него ничего не значит. Она — это сейчас его дело, профессиональные обязанности. И ему абсолютно безразлично, сколько мужчин занимались с ней любовью перед камерой и без нее.

Но тут он увидел, как она мягко, неуверенно дотронулась до губ Шона, и ему захотелось убить его.

Это была лишь сцена в кино, с фальшивыми камнями, деревьями и чувствами. Но впечатление было такое, что все это настоящее, искреннее. Квина окружало множество людей: одни устанавливали свет, другие записывали звук. А когда Шон прижал к себе Шантел, камера, сопровождаемая операторской группой, буквально наехала прямо на них.

Но она задрожала. О черт, он увидел, как вздрогнула Шантел, когда Шон развязал бант на ее волосах, и они упали ей на плечи. Когда она говорила ему, что любит его, хочет его и ничего не боится, ее голос дрожал. Квин обнаружил, что его руки в карманах сжались в кулак.

Шон принялся целовать ее лицо, и она закрыла глаза. Она казалась такой молодой, такай доверчивой… Квин не замечал подъехавшей камеры. Он видел, как Шон расстегивает ей блузку, и как она смотрит на него широко открытыми голубыми глазами. Неуверенным движением она расстегнула ему рубашку. Когда она отбросила ее и прижалась щекой к его груди, на щеках у нее заиграл румянец. Они опустились на траву.

— Стоп.

Квин, издав глухой звук, возвратился к реальности. Он увидел, как Шантел что-то сказала Шону, и тот рассмеялся. На ней был лифчик без лямок, который не попадал в кадр, и мешковатые джинсы. Ларри накинул ей на плечи сброшенную блузку, и она машинально улыбнулась ему.

— Давайте сделаем еще один дубль. Шантел, когда ты снимаешь с него рубашку, подними голову, — говорила Мэри Ротшильд, пока Шантел застегивала блузку. — Я хочу, чтобы здесь вы поцеловались долгим страстным поцелуем, а потом уже ложились на траву.

Где-то во время пятого дубля, Квин наконец вспомнил, зачем он здесь. Он оглядел лица людей, наблюдавших за съемкой. И если в его животе появлялось неприятное ощущение, то теперь он уже мог игнорировать его. Его работа заключалась в том, чтобы найти мужчину, который смотрит на Шантел не спокойным взглядом, в котором после окончания съемок можно прочитать одобрение, а мужчину, которого снедает ревность или который наяву предается своим фантазиям. И если этим мужчиной станет он сам, то это не принесет пользы ни ему, ни ей.