Читаем Глубоко под кожей полностью

Она схватила его руку еще до того, как поняла, что делать этого не надо. Но ее голос звучал твердо:

— Ведите себя прилично.

— Когда ведешь себя прилично, слишком много теряешь. — Ему хотелось снова дотронуться до нее и ощутить пальцами ее гладкую теплую кожу. Ему хотелось увидеть, как потемнеют ее глаза, то ли от гнева, то ли от возбуждения, когда он дотронется до нее. Он видел, что она готова вцепиться в его лицо, но это не помешало ему заметить горящий внутри нее огонь, который она так умело сдерживала. Тот огонь, который полыхал в ней на экране.

Она подняла свободную руку, и Квин схватил ее. Она держала его руку, он ее. Квин решил, что они в расчете. Он думал, что она не вырывает свою руку из гордости, из гордости и убежденности в том, что может поставить его на колени, когда ей вздумается. Но он не был уверен, что ему хочется видеть ее другой.

Он уже собирался отпустить ее, как Шантел вздернула подбородок, а в ее глазах сверкнул вызов. Он обожал, когда ему бросали вызов.

Не отрывая от нее взгляда, он наклонился к ее лицу. Но он не стал ее целовать. Шантел, удивленная и возбужденная, ощутила что-то вроде удара, когда он схватил зубами ее нижнюю губу. И ее внутренний холод начал таять, хотя она решила не отвечать Квину.

Она могла бы дать ему отпор. Когда-то Трейс научил Шантел и ее сестер, как защитить себя от слишком навязчивых представителей мужского пола. Шантел знала, что может одним быстрым и неожиданным ударом колена заставить его согнуться пополам и начать хватать ртом воздух. Но она лежала неподвижно, загипнотизированная смотревшими на нее зелеными глазами.

Она не думала, что снова испытает такие ощущения, такой голод. Она подавила их много лет назад, когда из-за своих эмоций выставила себя круглой дурой. Она не думала, что снова испытает это медленное, постепенно нарастающее ощущение в своем животе. Она не думала, что начнет таять от одного прикосновения мужчины. Она снималась во многих любовных сценах. Сначала были репетиции, потом многочисленные дубли, и она уже не чувствовала ничего, кроме желания выполнить то, что требовалось от нее по сценарию. Она знала, что оба актера, играющие в любовной сцене, во время самых страстных объятий не ощущают ничего.

Это легкое покусывание ее губы не должно было вызвать у нее что-либо, кроме раздражения. Но она лежала неподвижно, охваченная непреодолимым желанием подавить возбуждение, которое это покусывание в ней породило.

Это невозможно! Невозможно, но он чувствовал, что ее окружает ореол невинности. Если это была игра, значит, она талантливей, чем он думает. Если же не игра, то это совершенно невозможно. Шантел каким-то образом воздействовала на его разум, чего никак нельзя было позволять. Она неожиданно сумела перехватить инициативу, и он готов был уже забыть обо всем, кроме нее.

Желание. Он всегда умел обуздывать свое желание и быстро забывать о нем. Она могла вызвать желание у любого мужчины, но он не был уверен, сможет ли мужчина забыть о ней. Она слишком сильна, и эта сила заставляла мужчин желать ее до боли, хотеть ее, превращаться в слабака. Квин не мог позволить, чтобы она одержала над ним верх. Чувствуя теплые мягкие губы, он напомнил себе, что у него две задачи. Первая — обеспечить безопасность Шантел. А вторая — уберечься самому.

Почувствовав, что возбуждение спадает, он отодвинулся от нее. Он ступил на слишком зыбкую почву. Надо следить за каждым своим шагом.

— Вы набили себе животик, ангел мой.

«Успокойся», — велела она себе, прилагая неимоверные усилия, чтобы взять себя в руки. Для него это ничего не значит. Для него это просто война за превосходство, которую вечно ведут мужчина и женщина. Он не растаял внутри и не ощутил потребности быть любимым, потребности поверить, что, может быть, всего лишь может быть, она — именно то, что ему нужно. И она не позволит ему почувствовать, что сама она так и думает.

— В следующий раз я наемся так, что мой живот превратит вас в лепешку.

— Наверное, так оно и будет, — пробормотал он и отодвинулся. — Вы немного бледны. — Он окинул взглядом ее обнаженные плечи и выругался про себя, снова почувствовав желание. — Одевайтесь и ждите меня у бассейна. Я принесу вам сведения, которые мы получили за прошедшее время. — Он скатился с постели и, захватив с собой папку, ушел. Ему нужно было выйти на свежий воздух, и поскорее.

Квин плавал в бассейне, словно угорь, гладкий, быстрый и невозмутимый. Выйдя во дворик, Шантел стояла на солнце и наблюдала за ним. Она не ошиблась, представляя себе его мускулы. Сейчас она видела, как они бугрятся при каждом взмахе его рук, набухают при каждом движении ноги. Из кучи плавок, которые она держала в доме для гостей, он выбрал маленькие черные. Они уютно устроились у него на бедрах, не доходя до талии.

И все-таки, подумала она, он выбрал их, потому что они удобнее других, а не для того, чтобы произвести на нее впечатление. Насколько она могла судить, Квин Доран и без того считал себя совершенно неотразимым. Она села за стол, над которым был раскрыт зонтик, и стала ждать, когда он вынырнет на поверхность