Читаем Глубокий шрам полностью

– Это делается так. Здесь, в мешке, билетики, – он сунул руку в мешок и вытащил один. – С одной стороны он чистый, на другой написан номер. За каждый номер надо заплатить доллар. Когда все номера будут проданы, мы поручим Энсли вытащить один номер из мешка, и человек, у которого есть этот номер, выигрывает весь горшок, кроме моей доли.

Рабочим понравилась быстрота и несложность игры. Несколько человек подошли к Беннету, предлагая обменять чеки на деньги, так как Крил отказался принимать чеки.

– Я не имею никакого отношения к Компании, – объяснил он. – Мистер Беннет все равно меняет чеки. Зачем мне ему мешать? Я не хочу ни с кем конкурировать.

Объяснение не вызвало подозрений. Через полчаса все билеты были проданы и деньги переданы Крилу. Он торжественно высыпал их в горшок.

– Мистер Энсли, пожалуйста, – обратился Крил к охраннику, передавая мешок с номерами.

Энсли выступил вперед и смешал номерки. Беннет видел, как Крил близко подошел к нему и что-то шепнул. Энсли, став на скамейку, запустил руку в мешок.

– Перемешайте хорошенько! – скомандовал Крил. Энсли не спешил вытаскивать номерок. Рабочие, тяжело дыша, придвинулись ближе. Восемьдесят долларов – это было намного больше десятидневного заработка.

– Попалась пташка! – объявил, наконец, Энсли, передавая номер Крилу.

Крил, взглянув на номер, объявил:

– Тридцать четыре!

– Это мой! Давайте деньги! – заорал Томсон.

Беннет знал, как это было сделано: Крил сунул Энсли в руку дубликат номера, когда тот близко к нему подошел.

– Теперь целую неделю буду лежать на боку! Поеду в Бирмингем! – кричал Томсон, захлебываясь от радости. – А когда вернусь, выиграю еще один горшок. Ну и хорошая штука этот джакпот!

Остальные с завистью смотрели на счастливого обладателя горшка, но зависть была беззлобной. Каждый из них потерял только доллар. «В следующий раз горшок будет мой», – думали все участники игры. И шахтеры добродушно похлопывали Томсона по плечу, поздравляя с выигрышем. Это добродушно-благожелательное настроение распространилось и на Крил а. Все забыли о двадцати процентах, которые он клал себе в карман.

Крил снова влез на стол.

– Я решил делать только один кон за вечер, – объявил он, – но если в следующий раз играть будут больше ста человек, то мы сможем или устроить второй кон, или увеличить размер горшка. Увеличить выгоднее, так как тогда можно сразу сорвать куш побольше.

Шахтеры неохотно расходились, обсуждая новую игру. На следующий день весть о джакпоте дошла до конторы управляющего. Иервуд вызвал на совещание Минто Ньюэлла.

– Это безобразие необходимо прекратить! – возмущенно сказал Иервуд, скребя свою жесткую бороду. – Поселок превратится в логово дьяволов, если мы сейчас же не покончим с игрой.

– Лучше сделать это не сразу, начальник, – посоветовал Ньюэлл. – Прекратить-то можно, но отношения с рабочими станут хуже.

– Выгнать этих парней отсюда? Но как будет реагировать поселок? – соображал Иервуд.

– Сейчас поселок охвачен игровой горячкой, сэр. Если мы выгоним этих проходимцев, то боюсь, как бы рабочие не бросили работу. Все шахты вокруг работают одинаково напряженно. Всюду нужны рабочие руки. Дела сейчас идут неплохо на всех участках, – заметил Ньюэлл.

– Да, – согласился Иервуд. – Компания в Бирмингеме никогда ничем не интересуется, кроме прибыли.

Он опять принялся немилосердно скрести бороду.

– Я не хочу потворствовать игре, но как прекратить ее, не вызвав возмущения в поселке?

– Я думаю, нужно запретить продажу чеков, – посоветовал Ньюэлл. – Рабочие знают, что это запрещено Компанией.

Иервуд кивнул, и лицо его прояснилось.

– Это мысль. В день получки я отдам распоряжение не оплачивать чеки, переданные в другие руки. Один день, возможно, будут неприятности, а потом все образуется, и игра заглохнет. Придется дождаться первого числа – кстати, оно не за горами. А пока будем следить за этими прохвостами.

Поселок по-своему истолковал решение управляющего. Теперь рабочие не сомневались в том, что Иервуд бессилен восстановить дисциплину, и игра беспрепятственно продолжалась. Беннет и его шайка стремились выкачать из шахтеров как можно больше денег. Крил увеличивал количество горшков и повышал стоимость билетов. Беннет усилил скупку чеков, пустив в оборот и те деньги, которые Крил отчислял себе от джакпота. Редли начал торговать виски и джином.

Накануне получки Беннет и его подручные снова собрались в доме Энсли подсчитать барыши.

Крил начал первый.

– У меня за это время было восемь горшков по сотне долларов и два – по пятьсот. Чистого заработка осталось триста шестьдесят долларов. А ты как работал? – обратился он к Беннету.

– Недурно. За шестьсот тридцать долларов я скупил чеки стоимостью в девятьсот, – ответил Беннет. – Итого шестьсот тридцать. Для начала неплохо.

Крил довольным взглядом оглядел присутствующих, затем снова обратился к Беннету, указывая на Энсли:

– Ты ему сказал?

– Конечно. Но Энсли не начнет, пока не пойдет последний горшок.