Читаем Глубокая борозда полностью

Павлов не спросил Коршуна, поддерживает ли его секретарь парткома Попов. Если поддерживает, то ведь тогда зря говорят о Попове как о шаблоннике, человеке без своего мнения… Впрочем, Павлов не любил Попова. В свое время Попов был верным слугой Смирнову, «подхватывал» всякие его «начинания». Это он вызвался обеспечить выполнение двух годовых планов по мясу, потом ликвидировать коров в личной собственности колхозников, внедрить «елочки» и тому подобное. И хотя двух планов не выполнил, а ущерб делу нанес большой, наказания при Смирнове не получил. Теперь же Попов несколько притих.

Впереди показалась деревня. Здесь контора колхоза «Восход». Подумав, Павлов решил завернуть и сюда.

Когда он заговорил с председателем Сидоровым о перспективных планах, тот только с досадой рукой махнул:

— Болтовня это, Андрей Михайлович, насчет самостоятельности. Как не давали нам, так и не дают самим планировать.

Видно, председатель уже дошел до точки кипения. Ему было уже безразлично, кто его слушатель — секретарь обкома или секретарь ЦК. Он высказывал наболевшее.

Одно поле с полтысячи гектаров у них на высоком берегу реки и не знает отдыха десять лет. Земли там хорошие, вот с них и не слезают — сеют и сеют. Но за последние годы урожай там резко снижается: истощала земля. Колхозники считают — поле надо отвести под паровую обработку, но в управлении «все вычеркнули». А когда Сидоров пожаловался находившемуся там председателю облисполкома, тот поддержал управление. И колхозу разрешили планировать под пары только сто гектаров. Запретили также заменить часть посевов кукурузы другими культурами.

Павлов не перебивал Сидорова, и тот отводил душу:

— Что получается-то, Андрей Михайлович? Я им говорю: на полторы тысячи снизим кукурузу, но на пятьсот гектаров прибавим подсолнечник в смеси с овсом и викой. Массы силосной соберем даже больше, опыт-то многолетний, а тысячу гектаров высвободим для других целей. На пятистах пропаруем землю, а еще на пятистах овес посеем. Тогда ведь кормов-то для скота будет больше, и гарантия более высокого урожая в будущем году полная: по пару всегда высокий урожай. А знаете, что сказали наши руководители? — Он в упор смотрел на Павлова.

— Нам сверху виднее, — попробовал угадать Павлов.

— Если б только это… Товарищ Попов разъяснил мне так: посеешь пятьсот гектаров овса — осенью все равно заберем его в хлебосдачу. А если земли засеешь кукурузой, то пусть и мало уродит, но все, что уродится, останется в хозяйстве. Понимаете, до чего докатился?.. Некоторые мои собратья тоже так стали рассуждать, их приучил к этому товарищ Попов.

Теперь и у Павлова все внутри закипело… Но он постарался сдержать себя. Попросил Сидорова дать ему справку о плановых цифрах, разработанных колхозом, и тех, что навязали в управлении.

Расхождения оказались очень большими.

Павлова удивило, что такой напористый человек, как Сидоров, не устоял. А ведь при определении планов посева последнее слово партия оставила не за Поповым, а за Сидоровым. Почему он не воспользовался этим правом?

Сидоров как-то сразу обмяк. Провел ладонью по лицу, горько усмехнулся:

— Я хорошо знаю об этих правах. Но попробуй воспользуйся. Попов сразу поставит на место…

— Так вы сначала попробуйте.

Сидоров молчал. По лицу было заметно, что в нем происходит большая внутренняя борьба.

— Коли начали, так выкладывайте все до конца, — настаивал Павлов.

— Я же обращался к товарищу Щербинкину…

— Но и Щербинкин не может отменять ваши плановые наметки.

— Тогда мне нечего сказать, Андрей Михайлович… Выходит, опять председатель виноват.

— В данном случае виноват. А кто же?

Сидоров прямо взглянул в глаза Павлову и произнес четко и твердо, выговаривая каждое слово:

— Одним утешал себя — все равно сделал бы по-своему. И пары завели бы, и овес посеяли бы, потому что дальше хозяйствовать по чужой указке сил больше нет.

— Зачем же лукавить, если есть честный путь?

— А почему бы, Андрей Михайлович, не сделать так, — не отвечая прямо на вопрос, продолжал Сидоров, — заранее собрать в районе, а то и в области секретарей парткомов, начальников управлений, нашего брата и объяснить: планируют-де сами хозяйства. Вот тогда мужества у нашего брата было бы побольше…

— Тут вы правы. Учтем. А пока договоримся так: к вечеру приезжайте в управление со своими плановыми наметками. Сумеете доказать свою правоту с цифрами в руках?

— Это просто, Андрей Михайлович. У нас расчеты сделаны.

— Вот и хорошо. Вечером я буду в райцентре.

От «Восхода» до райцентра двадцать минут езды, но и за эти короткие двадцать минут передумал Павлов много. Конечно, убеждать председателя в том, что если посеет зерновые, то их все равно заберут, а потому сей хоть сорную траву, зато она дома останется, — это преступление.

Но, раздумывая дальше, он был вынужден признать, что корень зла не в Попове. Ведь и Попов, надо полагать, не сразу пришел к такому заключению. Попова подвели к этой мысли. Забрать овес у Сидорова или не забрать, в конечном счете, решают не в районе. Вот ведь какая сложная ситуация…

С Поповым они встретились в парткоме.