Читаем Глубина полностью

– Когда милиция позарез необходима, её почему-то днём с огнём не сыщешь! А так на каждом шагу красные околыши их фуражек маячат. Вот всякая шваль и чувствует свою безнаказанность! Знают мерзавцы: сколько жертва не ори «караул!», покуда власть среагирует, их уже и след простыл. Вот и не боятся местные выродки беспредельничать! Тем более, если против них старый пенсионер на раздолбанном газоне.

– Не знаете, так не говорите! – снова возмутились местные женщины. – Это хулиганьё это из соседнего «Морского». Местную шпану Егор Федорович давно поприжал, а с соседними смутьянами время от времени приходиться воевать. Тамошняя милиция не справляется, вот они и лезут к нам. Но наши комсомольцы молодцы – хорошо их принимают!

Участковый в это время осматривал место происшествия, что-то выяснял у дружинников. При своём крошечном чине мужик был уже в годах, при ходьбе он сутулился, от чего казался ещё старше и несолиднее. Рассказы местных жителей про имеющийся у него орден и ранение как-то не слишком вязались с сугубо мирным обликом старого служаки, которому явно оставалось рукой подать до пенсии. Судя по его неторопливым повадкам и тихому ровному голосу, участковому бы больше подошло учительствовать в сельской школе или сидеть счетоводом в тихой конторе.

Через десять минут милиционер вновь подошёл к народу и объявил:

– Значит так, граждане, обещаю, что мы во всём разберёмся, а прозвучавшую тут критику учтём. А теперь попрошу подойти ко мне свидетелей происшествия. Остальные свободны. Ещё раз спасибо всем за помощь органам правопорядка!

Гордей со своей скамьи наблюдал за тем, как дружинники по очереди сажают задержанных хулиганов в задний отсек милицейского «козлика». Подошёл участковый, принеся с собой густой обволакивающий дух одеколона «Шипр». Присел рядом, усталым движением снял с головы фуражку, вынул из кармана смятый платок и протёр околыш изнутри. В ёжике его коротко стриженых волос поблёскивали серебряные нити с бусинками пота.

– Да, жара… – проговорил милиционер, поглядывая на своих парней, заталкивающих в кузов самого опасного из всей пятёрки; пояснил:

– Этот Гаврилов был судим по 219 прим УК: «незаконное обучение каратэ». А ведь я предупреждал капитана Егошина, что после возвращения с ним хлопот только прибавиться.

Участковый повернул задумчиво-озабоченное лицо к Мазаеву. Такой у него долгий взгляд был, будто пытался проникнуть в самую суть нового человека.

– А вы молодец, не испугались – скупо похвалил старый милиционер. – Давайте-ка я вас в медсандчать подвезу, там вам ссадины обработают.

– Да нет спасибо, это в общем-то пустяки.

– А если сотрясение – заботливо возразил милиционер. – Голова то не кружиться, не подташнивает? Лучше уж фельдшеру покажитесь, он у нас очень грамотный специалист, получше иного дипломированного доктора…

– Благодарю вас, если почувствую себя плохо, то обязательно покажусь.

В этот момент со стороны милицейского автомобиля прозвучал громкий злой голос:

–Мы вам всем утроим незабудки! Скоро вспомните нас!

– Вот ведь, баклан! – с досады хлопнул себя по коленям участковый, и, немного косолапя, пошёл к своей машине, чтобы его комсомольцы не переусердствовали с упирающимся каратистом.

Вскоре милицейский фургон уехал. А оставшийся герой, смущённый повышенным вниманием к себе со стороны публики, переместился в небольшой сквер. Молодой человек сел на бортик фонтана и наклонился к воде, чтобы как следует умыться. И вдруг услыхал над головой девичий голос:

– Позвольте, я обработаю ваши раны?

Он поднял удивлённые глаза: к нему обращалась та самая загадочная барышня с пляжа, что всего полчаса назад в упор его не желала замечать!

Глава 15

Естественно, что Гордей был поражён столь неожиданной переменой со стороны неприступной чудачки, однако виду не подал. А барышня заверила его, что у неё всегда с собой зелёнка, йод и бинт. Прозвучало это несколько неожиданно, ведь что обычно девушки носят в сумочках? Ну там помаду, тушь и прочие всякие дамские штучки. А эта будто на войну каждый день собирается.

Пока незнакомка его «лечила», молодой человек внимательно присматривался к ней. У «сестры милосердия» голос с лёгкой хрипотцой, как будто она всю ночь не спала, глаза раздражены и кажутся уставшими. Её тёмные волосы в беспорядке рассыпались до плеча. Оказывается без своих громадных очков и чудовищной шляпы она вовсе не такая уж надменная и неприступная. «Вероятно это у неё от беззащитности, чтобы отгородиться от мира непроницаемым барьером» – догадался Мазаев. Взгляд у незнакомки серьёзный, но совсем не колючий. Гордею даже показалось, что она поглядывает на него с затаённым интересом. И вскоре распирающее её любопытство прорвалось.

– Они, – девушка кивнула в сторону уехавших в милицейском газике хулиганов, – могли запросто вас покалечить или даже убить.

– Могли, – согласился Мазаев.

– И вам не страшно?

Гордей озадаченно прищурил правый глаз и устремил его ввысь, будто ища ответ на проплывающем облаке. Лоб его глубокомысленно наморщился, а губы шевелились. Наконец, парень вздохнул и откровенно признался: