Читаем Глубина полностью

– Ну не прибедняйся, Рудик. Лабаете то вы ударно! За вечер перепели чуть ли не весь популярный репертуар советской эстрады, словно на «Песне года»: Пугачеву с Паулсом, Леонтьева, Ротару…

– Да…не даём друг другу помереть с голоду – с грустной иронией согласился музыкант, и вдруг оживился: – А слышал, как наш Алик под Бубу Кикабидзе работает? И не скажешь, что самоучка. Самородок! Ему любой акцент – не проблема. Может на бис и Яака Йолу и Тыниса Мяагу смяучить.

Кивая на приятеля-музыканта, Элем с гордостью объяснил Гордею:

– Наш маэстро не только потрясающе лабает на саксе, знаешь, какой он аранжировщик! А композитор! М-м! – Элем поцеловал себе пальцы в восточном жесте полного восторга. – Его оригинальные сочинения запросто могли бы звучать на «Песне года».

– Да куда нам! – замахал рукой Рудик. Впрочем, вместо новой порции грусти он нахально ухмыльнулся: – Блатняк – он тоже неплохо кормит. Сделаешь на распеве со слезой: «Я тоскую по маме в далёко деревне, мне ещё долго не видеть её», глядишь, а народ в зале стал очень серьёзен, «бруталы» хмурятся и допивают до дна. И понимаешь, что ты тут король…

Глаза музыканта подёрнулись поволокой загадочной мечтательности, и он добавил:

– А вообще, жизнь – большая лотерея. Почти как «Спортлото»! Вот только риск намного выше. Зато и банк можно сорвать – на порядок щедрее, чем в «6 из 49»!

После этого Рудольф завёл с Элемом приватный разговор о покупке-продаже какой-то вещи. Они беседовали очень тихо, да Гордей и не вслушивался. В конечном итоге они вроде как пришли к какому-то соглашению. Очень довольный Рудик благодушно поинтересовался у пухлого Вали, удалось ли ему за эти дни скинуть хотя бы пару килограммов. Но у толстяка на уме было другое:

– Вообще-то, нам обещали тут кое-что… – Валик многозначительно кивнул на кирпичную пристройку ресторана, где помимо кухни, видимо, размещались ещё и административно-хозяйственные помещения.

Саксофонист философски заметил, что они не первые ищут тут мифическое Эльдорадо, а не находят ничего.

– Вот и хорошо, что не нашли, – приобнял за плечи толстяка-приятеля Элем. – А то бы ты, Валюша, проигрался до трусов и остался без машины. И пришлось бы нам вчетвером втискиваться в мою… При всей моей любви к тебе и Викуле, нам с Ингой хотелось бы сохранить некоторое приватное пространство.

– Ты смотри какая! – вдруг с пол-оборота пришёл в возбуждение Рудик, и с придыханием: – Первый класс рыжик!

Оказывается, его восхитила та самая девица, которую Гордей встретил на местном переговорном пункте. Теперь на ней было длинное синее платье в пол, на лебединой шее и запястьях сверкали ювелирные украшения. Она походила на гордую молодую львицу – высокая, к тому же на шпильках, статная, с гривой роскошных волос огненно-рыжего цвета. Фигура у неё и в самом деле была умопомрачительная.

– Да…высший пилотаж! – согласился Валик.

Лишь Элем пожал плечами и тут же отыскал на веранде альтернативу:

– А мне больше нравится вон та.

– Какая? – с азартом поинтересовался Рудик.

– Вон та, в углу – девушка-загадка!

Музыкант испытал разочарование:

– Та смешная?! Ты шутишь?

– Ничуть.

– Послушай, старичок, я какой вечер за ней наблюдаю. И скажу тебе прямо: чудачка не пользуется спросом.

– Напрасно, – невозмутимо ответил Элем, засовывая в рот свою трубку, – в ней что-то есть

Снова громко заиграла музыка. Элем поднялся и направился к заинтересовавшей его особе. Подойдя к её столику, он стал что-то говорить явно ласковое. Несколько минут они мило беседовали. На прощание красавец-джентльмен поцеловал смущённой девушке руку и вернулся к приятелям.

– К сожалению, девушка не танцует, – объяснил Элем как будто даже немного разочарованно.

Оркестр взял небольшую паузу для отдыха, и к ним присоединились знакомые саксофониста – певица и здоровенный барабанщик с мощными волосатыми ручищами и неряшливо топорщащейся бородой. Он сразу объявил, что родом из Одессы и стал сыпать байками и шутками. В запале ударник энергично жестикулировал и так тряс головой, что махал своей длинной бородой по столу, как метёлкой.

Элем подозвал официанта и ещё заказал хорошего коньяку и икры для дамы.

…Через полчаса музыканты вернулись на сцену. Рудик взял свой «сакс» и стал исполнять на нём соло. Играл он действительно виртуозно и проникновенно, у расчувствовавшегося Вали даже глаза стали мокрыми. Так что Элем не преувеличивал, когда говорил, что Рудик достоин гораздо большего.

«Что он забыл в этом маленьком посёлке, где такому таланту просто негде развернуться? – удивлённо размышлял Мазаев. – Больших денег тут уж точно не заработаешь».

Элем будто прочитал его мысли.