Двое облеченных властью людей встревожились еще больше. Пейдж начал отдавать приказы, забегали с деловым видом люди в форме. Вообще-то они скорее просто бегали, чтобы не стоять без дела, но все же что-то начало сдвигаться, нас подвели к предназначенному для нас автомобилю – «хамви», прототип «хаммера», каким он был до того, как какой-то богатый бездельник пожелал себе такую игрушку. А это значит, что он имел камуфляжную окраску и выглядел устрашающе – различие примерно то же, как между винтовкой для спортивной стрельбы и для убийства. Обе стреляют, но с первого взгляда видно, что задачи у них разные.

Гален стоял у «хамви», разговаривая с коротко стриженной темноволосой женщиной. Она смотрела на него, задрав голову, жадно вглядываясь, будто стараясь запомнить навсегда. Он вел себя с обычным очарованием, но ее язык тела говорил о куда более интимном отношении. Оба повернулись к нам, когда мы приблизились. Гален – с радостной улыбкой, а женщина... Могу поклясться, ее взгляд дружелюбным не был.

Гален тоже был в камуфляже. Новая «пальчиковая» расцветка – серо-коричневая гамма, маскирующий рисунок, хотя вот странное дело – я безо всякого труда видела всех, кто носил новую форму. Но ведь ее придумывали именно для того, чтобы солдаты маскировались в природной среде? Может быть, на фейри такая маскировка не действует. Интересно. Тусклые цвета формы как будто подчеркнули зеленоватый оттенок кожи Галена. Его отец был пикси, что и отразилось на цвете кожи и волос. Гален обнял меня с таким усердием, что оторвал от земли и едва не задушил. Все же он вернул меня на землю и вгляделся в лицо. Привычная улыбка померкла, сменившись куда более серьезным выражением.

– Мерри, – сказал он. – Я думал, что больше тебя не увижу.

– Что стряслось, пока мы спали?

– Мы нашли тело Онилвина со следами твоей магии.

Я кивнула.

– Он вместе с Благими пытался убить Мистраля, а потом переключился на меня.

Гален снова крепко меня обнял, прижал лицом к своей груди.

– Мы не нашли на нем никаких следов воздействия кого-нибудь из стражей. И мы подумали, что ты была одна. И ни я, ни Рис не могли тебя защитить.

Я отстранилась немного, чтобы дышать посвободней.

– Со мной был Шолто.

– Все время?

Я покачала головой.

Шолто сказал:

– Мы в то время разбирались с лучниками. Но я никогда не прощу себе, что бросил тебя одну на снегу.

Гален уставился на него:

– Она для нас главное! Ее жизнь и здоровье. Все остальное в счет не идет.

– Я знаю, – сказал Шолто.

– Ты бросил ее одну на снегу, ты сам это сказал.

Шолто хотел возразить, но передумал и кивнул.

– Ты прав. Я забыл о долге. Больше такого не случится.

– Уж пожалуйста, – сказал Гален.

Рис с Дойлом переводили взгляд с одного на другого.

– Это говорит наш маленький Гален, или ты научился чревовещанию? – спросил Рис у Дойла.

– По-моему, наш маленький Гален взрослеет, – сказал Дойл.

Гален сердито глянул на обоих.

Мистраль сказал:

– Наверное, там у вас на Западе было по-настоящему опасно, если Гален Зеленоволосый заговорил как Дойл.

После некоторого обмена взглядами я сказала:

– В Западных землях безопаснее, чем здесь, Мистраль, но и они не безопасны.

– Для Мерри безопасности нет нигде, пока живы наши враги, – сказал Гален.

Я обняла его. Это была правда, но от резкости его тона у меня защемило сердце.

– Всех нам не убить, – сказал Рис.

– Не в том проблема, чтобы убить всех врагов, – поправил Дойл. – Проблема в том, что всех мы не знаем.

Вот это было абсолютно верно.

Глава двадцать девятая

Женщина, что разговаривала с Галеном, оказалась армейской колдуньей. Военный специалист Пола Грегорио была всего на пару дюймов выше меня, темнокожая, с гладкими черными волосами, тонким лицом и огромными карими глазами. Глаза так украшали ее лицо, что она казалась моложе, чем есть, очень нежной и уязвимой – но глядели эти глаза резко и твердо.

Руку она мне пожала излишне крепко, как поступают порой мужчины, когда хотят испытать собеседника на прочность. Но у нас с ней руки были одинаково маленькие, и не важно, сколько мускулов пряталось под ее формой, все равно ей не хватило бы силенок сделать мне больно. Выглядела я, может быть, такой же хрупкой, как специалист Грегорио, но причинить мне физический вред куда трудней. Она человек, а я – человек только на одну восьмую.

И все же плохо, что она невзлюбила меня, едва увидела – поскольку, теоретически, она здесь находится, чтобы обеспечивать мою безопасность. Было бы лучше, если бы я ей нравилась. Но всего один быстрый взгляд больших карих глаз на Галена выдал мне со всей очевидностью причину ее нелюбви. Что Гален успел здесь натворить за считанные часы, что специалист Грегорио так смотрит на него и совсем иначе – на меня?