Ясень взял мою руку и поднял, показывая всем троим. И его, и моя кожа светилась: моя – белым светом луны, его – словно он проглотил золотое солнце. Падуб накрыл наши руки своей ладонью, и мы сияли все трое, словно в жилах у нас горели жидким огнем небесные светила.

Глава сорок пятая

Мы появились на заснеженной поляне, держась за руки. Одевшись и опоясавшись оружием, мы покинули землю мира и волшебства, чтобы вернуться на поле битвы. Нет, хуже, чем на поле битвы: к последствиям взрыва. Нас не ждали вооруженные враги, это природа сошла здесь с ума.

Слышно было, как стонут Красные колпаки – а они если стонут, значит, умирают. Но теперь я знала что делать. Знала так же твердо, как собственное имя или любимый цвет. Знала, потому что вокруг еще пахло летом, и кожа у нас троих еще хранила легкое свечение солнца и луны.

Мы встали посреди кольца раненых и послали свою магию наружу: вот так же королева простирала тьму, а мы простерли магию крови и плоти. Кровь, чтобы вымыть осколки из тел, – и раздался хор криков, кровь хлестала фонтанами. Плоть, чтобы залечить раны, – и стихли крики, а Красные колпаки поднялись на ноги, пусть немного неустойчивые пока, но здоровые и целые. Они поднялись все до единого и повернулись к нам.

Я подняла кверху руки Падуба и Ясеня, и крикнула: «Рука крови!» – и Падуб шагнул вперед, высоко подняв руку, его кожа, глаза и волосы ярко сияли магией исцеления, которое мы только что совершили. «Рука плоти!» – и Ясень шагнул вперед, сияя магией и улыбаясь.

Я подняла к небу руки со словами:

– Я обладаю руками плоти и крови и могу теперь соединять разорванное.

Красные колпаки сгрудились вокруг нас и встали на колени. Кровь с колпаков, давших имя их народу, текла им на лица. Я подошла к Джонти и дотронулась до его лица. В тот же миг кровь с его шапки полилась таким потоком, словно я на него ведро опрокинула. Тут же ко мне потянулись другие Красные колпаки, и едва они до меня дотрагивались, с шапок начинала лить кровь. Один схватил за руку Падуба – тот было зарычал, но осекся: по лицу Красного колпака полилась кровь.

Падуб глянул на меня через плечо большими глазами.

– У меня и правда рука крови? – недоверчиво спросил он.

– Правда, – сказала я и еще кивнула на случай, если он меня не расслышит.

Явно потрясенный, он повернулся к Красному колпаку, стоявшему перед ним на коленях, и осторожно притронулся к нему рукой. Кровь потекла быстрей, и к нему стали подходить и другие Красные колпаки.

Кто-то из Колпаков попытался схватить Ясеня, но кровь быстрее не потекла.

– Рука плоти, – вполне уверенно определил Ясень.

Я кивнула.

Красные колпаки толпились вокруг меня и Падуба, но Ясень нам не завидовал. Он внимательно разглядывал свою руку, словно пытаясь понять, где там содержится власть над плотью.

Ко мне между Красными колпаками пробрался Дойл, обходя их, будто торчащие на пути валуны. Передо мной он встал на колени.

Я покачала головой и подняла его на ноги. Руки мои он взял и поднялся, но смотрел на меня с таким благоговением, как никогда раньше.

– Что случилось? – спросила я.

– Посмотри на себя, – негромко сказал он.

Я сначала не поняла, что он имеет в виду, но потом заметила краешком глаза легкое свечение. У меня на голове появилось что-то светящееся, но так неярко, что я и внимания не обратила.

Один из Красных колпаков достал из ножен громадный меч и подал его Дойлу. Дойл поднес его плашмя к моему лицу, чтобы я взглянула на себя. Изображение расплывалось, но я разглядела у себя в волосах нечто черно-серебряное – впрочем, серебряным этот цвет можно было назвать лишь с большой натяжкой. Я повернула голову, и лунный свет сверкнул на росинках, высветив паутинную корону.

– О господи, – прошептала я.

– Корона Луны и Сумерек, – сказал Дойл.

– Но это корона Неблагого двора? – не веря, взглянула на него я.

– Да.

– И она моя! – заорал Кел с края поля.

В руке он держал копье, и на древке через все поле светились руны. Это копье я знала только по прозвищу – Крикун. Королева все-таки открыла сыну двери своего арсенала. Когда-то Крикун поражал целые армии – не острием, а воем, который он издавал во время полета.

На поле неподалеку от Кела мелькнуло белое пятно. Кел отвел руку, замахиваясь, и взял небольшой разбег, собираясь всех нас накрыть смертельным воем. И олень прыгнул. Изящной дугой он взлетел прямо под копье. Кел не мог уже удержать удар – копье глубоко вонзилось в бок оленя и вырвалось из рук принца. К Келу уже бежали Дойл и другие стражи. Но я видела одного только оленя, упавшего на колени. Гоблины-близнецы и Красные колпаки тоже помчались в драку – все, кроме Джонти. А Джонти подхватил меня на руки, как однажды, другой ночью, когда он мчался через лес, чтобы мы вовремя успели на поле боя. Теперь он мчался как ветер, чтобы доставить меня к оленю. Чтобы я успела к Холоду до того, как он испустит последний вздох.

Глава сорок шестая