Читаем Глория полностью

До крови стертые пятки Вадим шустро протер перекисью водорода и залепил пластырем. Настал черед коленки. Закусив губу, барышня аккуратно закатала штанину. Срезав ножницами импровизированную повязку из какой-то грязно-серой тряпки, Вадим осторожно высвободил коленку и тихонечко присвистнул. Увиденное ему не понравилась. Края небольшой раны вспухли и покраснели, сукровица сочилась, не желая останавливаться. Вокруг разливался огромный иссиня-черный синяк.

– Эээ… Глория, а может тебя все-таки отвезти к платному хирургу?

– Зачем? – встрепенулась девушка, и глаза у нее сделались испуганными.

– Затем, что с такими травмами не шутят. У тебя началось воспаление.

– Вадим, поверь, со мной уже бывало такое. Все обязательно заживет.

Он неодобрительно покачал головой и вылил на ранку почти пол-пузырька перекиси. Девушке полагалось заорать и подпрыгнуть до потолка. Вместо этого она лишь едва слышно зашипела сквозь стиснутые зубы. Внезапно Вадиму подумалось, что клинок в потертых ножнах подходит ей гораздо больше спортивного костюма.

– Если завтра станет хуже, обязательно обратись к врачу.

– Хорошо.

Такая покладистость плохо вязалась с недавним испугом и Вадим прищурился:

– У тебя нет полиса, верно? И денег тоже.

Глория беззаботно улыбнулась:

– Со мной все будет в порядке. Не беспокойся.

С сомнением поцокав языком, он закончил перевязку.

Заварил чай, соорудил несколько бутербродов.

После ужина, пока барышня умывалась, достал из шкафа подушку, плед, постельное белье. Остановился в дверях:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное