Я надеюсь, Фоксглав принял тебя хорошо и тебе там тепло и уютно. Я говорю «тепло», потому что благодаря Арису в Вистерия Гарденс царит жуткий холод, настоящая зима из страшных сказок. Я боюсь, что станет хуже, когда действительно пойдет снег, хотя до того момента у меня есть немного времени, чтобы спланировать следующий шаг. Это должно быть незабываемо, поскольку Арис запретил мне покидать Вистерию как минимум месяц, чтобы никто не усомнился в нашем медовом месяце. О каком медовом месяце может идти речь в середине ноября, выходит за рамки моего понимания. Я сказала отцу, что нахожусь в Верене и, кажется, начинаю карьеру писательницы. Поскольку я почти не сплю, то создала в своем воображении целый город. И так детально все продумала, что почти разочарована, что это ненастоящее место. Как здорово было бы править северной страной с настоящими снежными зимами!

Хотя месяц – это не так уж долго, в глубине души я знаю, что погибну, если не увижу твое лицо раньше. И это подводит меня к цели моего письма. Она не в том, чтобы сетовать на Ариса (но не сомневайся, я получаю от этого огромное удовольствие), а чтобы сообщить тебе, что каждое утро в течение прошлой недели он бросал меня во дворце на произвол судьбы и шлялся бог знает где. Я много времени провожу в одиночестве и должна признаться, что после нескольких месяцев при смерти поняла, что одиночество мне не по вкусу. На свадьбе ты упомянула, что хочешь мне что-то сказать, и я хотела бы знать, что именно. Скука сделала меня нетерпеливой.

Признаю, что не до конца понимаю твои способности, но я рассчитываю, что, получив это письмо, ты сольешься с тенями и проскользнешь сквозь тьму, чтобы прийти и забрать меня. Я очень надеюсь, что ты найдешь способ, так как очень жду встречи. Ради сохранения моего рассудка, пожалуйста, поторопись.

С нетерпением жду твоего визита,

Блайт.

<p>Глава 7</p>

Блайт склонилась над угасающим пламенем свечи, трижды перечитывая строки все еще влажных чернил, прежде чем запечатать письма воском. Послание отцу получилось не слишком убедительным, но ей не терпелось получить от него весточку, и она надеялась, что сможет унять его волнения. Однако Элайджа был далеко не глуп, и девушка беспокоилась, что написала слишком мало, чтобы казаться убедительной. В унылых стенах Вистерии не происходило ничего интересного. Блайт устала от постоянного холода и вечной скуки. На самом деле в эти несколько дней замужества самым большим волнением для нее было написание письма отцу. Ей бы хотелось, чтобы оно было таким же драматичным, как письмо Сигне.

Единственное, что радовало Блайт, – это тот факт, что никакой Верены не существует, ведь так отец не сможет найти страну на карте и узнать о ее обмане.