Читаем Глазами Лолиты полностью

Я запомнила этот день, еще как запомнила! Но не потому, что Юджин подарил мне алмазную змею, готовую обвиться вокруг моей шеи, и не потому, что мы пошли на скучнейший спектакль Большого оперного театра. А потому, что я бы хотела провести этот день совсем иначе. Я хотела бы, чтобы все было, как в прошлом году: чтобы мама испекла пирог, — хоть печет она из рук вон плохо, — и пригласила весь наш класс, а сама бы умотала к своей Габи и не морочила бы нам голову. А мы бы назло соседям включили самую громкую музыку и орали бы и бесились до упаду, бросаясь кусками пирога, который все равно был несъедобный, как все пироги Инес.

И поэтому, когда мы сидели с Юджином в роскошной бархатной ложе на двоих, так что он мог то и дело лапать меня где угодно, я отключилась от тягучих оперных завываний и перенеслась в Израиль. Но не в апартаменты на бульваре Ротшильда с шикарной кухней и двумя туалетами, а в нашу замызганную старую квартирку рядом с Центральной автобусной станцией, пропахшую выхлопными газами и запахами нищенской стряпни наших несносных соседей.

Я сидела спиной к Юджину, позволяя его шкодливым пальцам ползать по всем закоулкам своего тела, и тихо плакала. Тихо-тихо, почти не всхлипывая. Именно под звуки оперной музыки мне вдруг стало ясно, что только там я была счастлива. Пусть Инес придиралась ко мне, пусть она наказывала меня несправедливо, но тогда она еще любила меня, а я ее. Наша любовь кончилась с той минуты, как в нашу жизнь ворвался Юджин, и теперь к прошлому нет возврата. Даже если полиция или милиция его арестует или застрелит, а я останусь в живых, все равно я никогда не смогу вернуться к Инес, никогда, никогда, никогда! Куда же я денусь?

После спектакля мы отправились в обалденный ночной ресторан, где пили за мое здоровье, закусывая отвратными морскими чертями, и мне все время хотелось швырнуть на пол бокалы и тарелки и зарыдать в полный голос. Но я сдержалась, кротко досидела до конца ужина, кротко доехала до дома и кротко выступила в очередном акробатическом сеансе, все время ощущая, что жизнь моя зашла в тупик.

Потом, когда он заснул, я тихонько выбралась из постели и заперлась в ванной. Там я долго разглядывала свое отражение, отмечая, что не только в моей душе, но и в моем теле произошли перемены. Я уже не была такой костлявой, как прошлым летом, и на мне начали нарастать пока еще тонкие, но многообещающие слои женского мяса, которого Юджин терпеть не мог — сиськи стали выпячиваться вперед, а бедра и коленки заметно округлились.

Я наполнила ванну водой, спрятала свои расцветающие телеса в ароматную розовую пену и затосковала при мысли, что через год я буду выглядеть почти как Инес — что же Юджин тогда со мной сделает? Ведь отпустить меня на свободу он просто-напросто не может, — откуда он знает, что я его не выдам? А это значит…

О том, что это значит, я даже думать не могла, так это было страшно. Конечно, можно было решить, что я, как и Юджин, живой не дамся. Но я-то как раз хотела остаться в живых! Значит, надо было придумать, как выбраться из этой мышеловки. Для начала я выбралась из ванны, завернулась в роскошный махровый халат цвета утренней зари, подаренный мне сегодня вместе с алмазной змеей, и на цыпочках прокралась во вторую спальню.

Я боялась, что несмываемый аромат душистого мыла разбудит зверя в моем ненасытном хозяине и мне придется снова утихомиривать его привычным способом, а с меня на сегодня было достаточно. Да и не только на сегодня — с меня вообще было достаточно! Я хотела вернуться обратно — в свою прошлую бедную жизнь без алмазных змей и без шоферов-телохранителей с парой пистолетов в каждом рукаве. Я хотела бы стать опять маленькой и незаметной, чтобы никто на меня не покушался и никто бы меня не охранял.

Я завернулась в нежнейшее пуховое одеяло, без которого прекрасно могла бы обойтись, и с ужасом обнаружила, что не могу заснуть. Как мне найти щелочку, сквозь которую я могу протиснуться и удрать, пока не поздно?

Может, самой обратиться в полицию, или, как ее там, — милицию, — не дожидаясь, пока они соберутся, наконец, меня найти? Но где я эту милицию отыщу и как скроюсь от Юджина, когда даже в уборную в ресторане я хожу под присмотром Вадима?

Наверно, лучше устроить истерику в школьном коридоре, выкрикивая вслух всю страшную правду о своей жизни. Но даже мысль о таком выступлении парализовала меня — я почему-то была уверена, что никто там не станет меня слушать, а если и станет, то не поверит ни одному моему слову. Я закрыла глаза, представляя, как срочно вызванный директором Толик выносит меня из школы на руках и запихивает в машину, где поджидает Юджин. Не в силах вынести его пронзительный прозрачный взгляд я предпочла заснуть, чтобы избавиться от этого кошмара.