Читаем Глазами альбатроса полностью

Но эта территория не всегда была для них надежным прибежищем. В конце XIX века охотники на тюленей, команды потерпевших кораблекрушение судов и искатели легкой наживы чуть было не стерли этот вид с лица Земли. В 1859 году всего один корабль перевозил 15 000 шкур тюленей-монахов, что больше их сегодняшней численности. К началу прошлого века на ряде островов тюлени если и остались, то в очень небольших количествах. В 1950–1970-х годах, после нескольких десятилетий медленного прироста численности, их популяция сократилась вдвое из-за того, что военные с собаками постоянно отпугивали самок от мест размножения.

В наши дни гавайский тюлень-монах – один из самых уязвимых видов в мире. Сейчас нам необходимо объединить усилия, чтобы позаботиться о нем. Уязвимый – это значит, что еще не все потеряно.

Доподлинно неизвестно, сколько тюленей-монахов насчитывалось на Гавайских островах до прибытия первых людей, но с тех пор, как ученые впервые подсчитали численность вида около 50 лет назад, она сократилась наполовину.

Можно сказать, что им еще повезло. Их сородич – карибский тюлень-монах (Neomonachus tropicalis), упомянутый Христофором Колумбом еще в 1494 году, – населял прекрасные острова и рифы, разбросанные на просторах от мексиканского полуострова Юкатан до Багамских островов. Европейцы, как обычно, пустились во все тяжкие, убивая до беспечности доверчивых тюленей везде, где находили их. В 1952 году последние карибские тюлени-монахи исчезли с лица Земли. Над средиземноморским тюленем-монахом тоже навис дамоклов меч – всего около 400 особей живут в крошечных, раскиданных на значительном расстоянии друг от друга группах. Поэтому, несмотря на самую низкую за всю историю существования вида численность, в этой многострадальной компании лучше всего дела обстоят у гавайского тюленя-монаха. Быть может, впереди, за горизонтом, его ждет счастливая судьба.

Исторически убыль гавайских тюленей-монахов объясняется главным образом тем, что их постоянно тревожили на берегу. На острове Терн самые низкие показатели их численности совпали с периодом, когда там находились собаки береговой охраны. Их агрессивное поведение заставляло самок покидать остров сразу после родов, приводя к гибели потомства или преждевременному отлучению детеныша от матери. Часто вместо того, чтобы размножаться на крупных участках суши, затравленные самки приносили потомство на крошечных низких дюнах, откуда совсем еще маленьких щенков смывало в океан.

В конце 1980-х годов люди бросили гавайскому тюленю-монаху новый вызов, не давая ему покоя в море.

– Именно тогда в водах Гавайев появились ярусоловы, которые приходили сюда за тунцом и меч-рыбой, – объясняет Митч.

В те годы вокруг архипелага собралось около 100 промысловых судов, которые только что истощили запасы меч-рыбы в Атлантике.

– Они начали подцеплять тюленей своими ярусами. Несколько животных появилось здесь с крючками. У некоторых на головах были раны, нанесенные им рыбаками.

С небывалой поспешностью федеральные надзорные органы создали стокилометровую зону вокруг тюленьих островов, запретив ярусным судам заходить туда. Но с рыболовством связано еще два фактора риска для тюленей: возможное соперничество с промысловыми судами за улов лангустов и осьминогов и попадание в сети. И если о серьезности борьбы за пищу можно спорить, то сети представляют собой вполне очевидную проблему.

Митч рассказывает, что за последние 15 лет в районе Северо-Западных Гавайских островов обнаружили около 150 тюленей, которые запутались в брошенных рыбаками сетях. Лишь несколько из них были мертвы, когда их нашли; остальных освободили, и они до сих пор живы. Это означает, что либо большинство угодивших в плен животных умирает и их туши исчезают, либо многие из них выбираются самостоятельно. Неизвестно, скольким удается спастись. Но останки тех, кто погибает, быстро съедают акулы, не оставляя от них и следа. Впрочем сами акулы, а вместе с ними рыба и морские черепахи тоже попадают в бесхозные сети.