Читаем Глазами альбатроса полностью

Ёсимаро Ямасина происходил из знатного рода и был влиятельным человеком. Он сдержал слово и по прибытии в Токио добился запрещения охоты на Торисиме сроком на десять лет, начиная с января 1933 года. Но ровно за месяц до начала действия ограничений все птицы неожиданно пропали. Обитатели острова списывали их исчезновение на непогоду. Но некий мистер Фудзисава, учитель местной школы, сообщил, что в декабре 1932 года поселенцы, которые знали о том, что остров скоро станет птичьим заповедником, убили более 3000 альбатросов.

И все-таки несколько птиц оставались в живых, когда защищающий их закон вступил в силу. Новый порядок пришелся не по вкусу охотникам. Весной того же года последние в мире взрослые особи белоспинных альбатросов увидели, что к острову подплывают люди, и вскоре его склоны опустели.

В 1939 году произошло новое мощное извержение вулкана. И хотя на этот раз погибло всего два жителя острова, потоки лавы заполнили единственную бухту, на месте которой с тех пор возвышается грозный зазубренный вал из черных вулканических глыб. Остров стал неприступен и необитаем.

Последнюю слабую надежду связывали с тем, что птенцы, вылупившиеся за несколько лет до окончательной бойни, встали на крыло и выжили в бескрайних морских просторах. Этот выводок должен был вернуться обратно не раньше 1940-х годов. Если это случилось, то, вместо того чтобы застать здесь сотни тысяч исполняющих брачные танцы и галдящих сородичей, они обнаружили только продуваемые ветрами безмолвные скалы да ритмичный рокот волн у их подножья.

Во время Второй мировой войны вплоть до 1945 года на Торисиме базировался гарнизон японского флота, состоявший из 300 военнослужащих. В то время здесь был замечен единственный альбатрос. Был ли он последним?

В 1946 году Япония построила на далекой Торисиме метеостанцию. Ее сотрудники не обнаружили на острове альбатросов. Зато они обратили внимание на сизых качурок (Oceanodroma furcata), которые ночами прилетали на остров в огромных количествах – их привлекал яркий свет огней – и из которых без особого труда получался вкусный ужин, стоило только разжечь костер после захода солнца и дождаться, когда птицы залетят в него.

В 1949 году Оливер Остин-мл., американский орнитолог, живущий в Японии, тщетно пытался найти хоть какие-то признаки существования белоспинных альбатросов. Не обнаружив ни одного из них, он заключил, что вид вымер. Он писал: «Вероятность, что кто-то из этих прекрасных птиц до сих пор остался в живых, ничтожно мала. …И все же остается надежда, что где-нибудь в неизвестном нам уголке мы вновь обнаружим этот вид. …Вполне может оказаться, что альбатрос Стеллера стал очередной жертвой человеческого легкомыслия и алчности».

Шестого января 1951 года у директора метеостанции Сёдзи Ямамото был выходной, утро выдалось чудесным, и он решил еще раз обойти остров. Осматривая усыпанные пеплом склоны Торисимы, он с удивлением обнаружил десять крупных призрачно-белых птиц. Ямамото опрометью бросился на станцию, чтобы свериться со справочником. Да, это были белоспинные альбатросы – они воскресли из мертвых.

В 1954 году сфотографировали уже 13 белоспинных альбатросов. Когда они вернулись вновь, их было около 40, включая оставшийся в море молодняк. Сорок. Если изначально их насчитывалось 5 миллионов, то выжила только одна птица из каждых 125 000. И даже если допустить, что численность белоспинных альбатросов составляла миллион особей, 40 – это меньше половины сотой доли процента, что статистически равно нулю. Но с биологической точки зрения разница между нулем и сорока – это разница между забвеньем и надеждой, между прошлым и будущим.

Когда в 1954 году вернувшиеся буквально из небытия белоспинные альбатросы отложили целых семь яиц, это случилось, по всей видимости, впервые за прошедшие 20 лет. В 1958 году Япония объявила белоспинного альбатроса «памятником природы». Персонал метеостанции относился к альбатросам с благожелательностью дворецкого вплоть до самого закрытия станции в 1965 году, к которому привели частые землетрясения и угроза нового извержения вулкана.

В 1976 году Торисиму впервые посетил доктор Хироси Хасегава. Вместо печального зрелища, которое он ожидал здесь увидеть, ученый обнаружил несколько десятков альбатросов, полных жизненных сил и энергии. С тех пор их благополучие стало для него делом жизни. Можно сказать, что, подобно альбатросам, прилетающим на родные острова после долгих лет странствий по морям, он ощутил вдруг родство с этим местом.

Хироси Хасегава был воспитан в буддистской традиции. Он считает Торисиму священным островом, чем-то вроде храма; да и может ли быть иначе, когда от этого места зависит существование целого вида живых существ? Поскольку Хироси осознает святость этой земли, он видит в ней перспективы. «Моя обязанность – сберечь этот вид», – сказал он однажды. На самом деле это обязанность каждого из нас, просто Хироси отчетливей, чем кто-либо в Японии, да и во всем мире, услышал зов и начал действовать.