Читаем Глаза войны полностью

Ты посмотри, что происходит с нами, посмотри какой процесс они запустили. Развернулись так, что подвергли сомнению уже не только советское прошлое, добирались до всего и сразу, даже до Ивана Грозного, который оказывается был самый кровавый царь в истории, а Пётр Первый, вообще построил Питер на болоте и человеческих костях. Так что теперь, нам надо разрушить Питер и каяться, или немцам надо было его сдать, ещё в сорок первом?

Вот только они забыли упомянуть, что в Европе в Варфоломеевскую ночь католики вырезали гугенотов, больше чем успел бы посадить на кол Иван Грозный будь у него три жизни, а по вине английского Оливера Кромвеля погибло гораздо больше людей чем в Российской Империи при строительстве Санкт — Петербурга, «Семилетней войне», «Северной войне» со шведами, да и вообще в ходе всей жизни Петра I.

На заре девяностых и под занавес ХХ века оказалось, что абсолютно всё в нашей истории плохо и гадко, куда не кинь. Вот остаётся только стыдится того, что ты русский, и уж тем более советский и вообще должно быть стыдно и горько от того, что ты родился не в той стране. Остаётся только за всё извиняться, неистово молиться и каяться.

Других героев нам не дали. Взамен тех, что усиленно топтали и обличали не привели никого. Не кем восхищаться. Разве, что Николаем Первым, уронившим на землю власть и при котором великая Империя ничего не приобрела, а только разваливалась, а предатели были во всех нишах государственного аппарата, при царском дворе, в генералитете, да и вообще везде. Ещё оказалось, что генерал Власов хороший, вот он настоящий патриот.

В тоже время во всю корпел Астафьев над своей очень неоднозначной книгой «Прокляты и убиты», которая написана, бесспорно, талантливо, но в один уклон. До перестройки и развала Союза он писал совсем другое и о другом, писал на фоне других несколько посредственно, но честно, а в 90-ые он попал в струю востребованной чернухи и хорошо заработал на книге.

Вся книга пропитана христианским раскаянием и раболепием, комплексом маленького человека, измученного жестоким советским государством, опять едва прикрытое восхищение немцами и уничижение советского солдата. Для начала девяностых такая позиция была откровением, а сейчас она стала нормой и набила оскомину. Устали мы каяться, мы хотим гордиться нашими солдатами, мы хотим помнить своих предков, не измученными рабами, а настоящими мужиками, какими они и были.

Как же так получилось, что жестокая и бесчеловечная советская власть находила занятие для каждого по его талантам и возможностям, именно при ней они состоялись как личности, как специалисты, а после развала государства они пошли по пути деградации, которую считали свободой.

У нас забрали героев, у нас забрали правильное патриотическое воспитание, к чему же мы пришли, что нам дали взамен?

Если раньше дети пели «С чего начинается Родина?», то сейчас поют Басту и «Черный пистолет», раньше дети слушали про полярные экспедиции и открытия, то сейчас смотрят в пустые белые глаза Элджея, раньше восхищались Гагариным, а сейчас кумир миллионов Юрий Дудь, который мало в чём разбирается, но может абсолютно любому задать дежурный вопрос о мастурбации.

Вот именно тогда этот процесс и был запущен, на заре девяностых. Твоя задача, помочь запустить его вспять. У нас же сейчас как, либо приторный подвиг, про который написано казённым и высокопарным слогом, либо втаптывание в грязь, которое умело подстроено под правду.

Молодежь не пойдёт за лозунгами и сахарными агитками, нужно говорить, как было. Было тяжело, грязно, страшно и кроваво. Потому, что учились ломать спину самой мощной армии объединённой Европы, что пришла сюда под знаменем Адольфа, пришла выжигать, уничтожать, насиловать и обращать в рабство.

Правда, она тяжелее, но и ярче любых красивых агиток. У меня много таких писем, таких историй. Тогда я их спрятал, не дал опошлить и измазать фекалиями. Сейчас их время пришло. Жизнь рисовала такие триллеры, что сценаристам не придумать. Хочу рассказать тебе об одном замечательном мужике — ветеране, он поведал мне историю, за которую в 1995 году его вполне могли и привлечь к уголовке. Послушай, Олег.

В марте 1995 года я жил в Москве, временно пристроился «внештатником» в одной крупной газете, готовил большой материал, посвящённый 50-летию Победы. Я надеялся и верил, что данная история просто требуют быть рассказанной и услышанной, а газета обязательно всё опубликует, в преддверии такой знаковой для всех даты.

Перед тем как сесть в электричку и поехать в подмосковный Зеленоград, у меня был всего один короткий телефонный разговор с моим будущим собеседником, но этого разговора с лихвой хватило, чтобы понять, что это очень серьезный, вдумчивый и монументальный человек, который, даже спустя десятилетия после войны, не растерял силу и боевой задор. До нашей встречи он никому не рассказывал эту историю, что пол жизни не отпускала его и не давала покоя.