Читаем Глаза войны полностью

Когда он прибыл, когда я увидела его в близи, то если бы не знала кто он и что делает, то он бы мог показаться мне человеком. Он улыбался, шутил и давал сахар беременным, не упырь, а просто добрый дяденька из СС, к слову, он тогда был даже не в форме, а в обычном гражданском костюме. Он стоял возле барака и подставлял своё худощавое и бледное лицо под лучи июньского солнца, а я крутилась неподалеку и не знала, как же мне завести разговор.

Рядом шаркающей походкой, едва переставляя ноги и поминутно стоная проплыла едва живая и сильно истощенная пожилая женщина, а за ней прошлёпали два малыша, лет четырех-пяти, мальчик и девочка, они что-то лопотали вслед женщине, которая видимо была их бабушка, но она шла и смотрела вперед своими невидящими глазами, словно уже не слышала детей от голода и усталости, а может и окончательно тронулась умом. Потерявшие рассудок в Равенсбрюке - это обычное дело. Хоть она шла очень медленно, малыши всё равно за ней не поспевали, брат был чуть старше и тянул за собой сестру.

Розенталь, смотря на эту картину, скривил гримасу, что-то наподобие улыбки и сказал тихо:

-«Забавно, прямо как Гензель и Гретель».

Я поняла, что вот он мой шанс и решила бросить реплику и подать голос:

«Братьям Гримм нашлось бы о чём написать в наше время. Эта война даёт сюжеты для самых страшных сказок».

Розенталь замер, а потом медленно повернул голову в мою сторону, смерил меня молча взглядом, на его лице мелькнула тень некой растерянности, он как будто не был до конца уверен в том, что точно ли он не ослышался. Правда, замешательство его было не долгим, он приподнял свои узки белесые брови и спросил:

«Ты ведь не немка?» - указывая на «винкель» у меня на груди с буквами SU (примечание. Винкель – это треугольный значок, который в лагере нашивался на робу заключенного, он определял принадлежность узника к той или иной иерархической и этнической группе. Советские женщины в Равенсбрюке носили буквы «СЮ», что означало «совет юнион» то есть заключенные из Советского Союза» в других лагерях, обычно советским узникам нашивали букву «R» - то есть «Русланд»).

-«Нет, не немка» - ответила я.

-«У тебя хорошее произношение, напоминает Саксонский выговор. Только не говори мне, что в советских школах такой уровень преподавания, не поверю».

-«Нет, язык мне знаком с детства, мама научила». Правда после детства толком его не практиковала и многое стало забываться, на войне языковой практики стало больше, наверстывала».