Читаем Глаза войны полностью

После еды они привалились под деревом в теньке, их разморило, мне же они сказали убрать весь мусор, что остался после их обеда. Я увидел воткнутый в землю и беспечно оставленный нож, которым один из немцев открывал консервы, я на секунду замешкал, страх был велик, но ещё больше было понимание, что если не попробовать сейчас, то вернуться те другие и второго шанса уже не будет.

Собирая мусор с травы, я всё ближе и ближе подбирался к месту где торчала рукоятка ножа, фрицы не обращали на меня никакого внимания. Я уже был в нескольких сантиметрах от неё, когда надо мной нависал тень, а голос окрикнул: «Иван!». Сердце бешено заколотилось – заметили, наверняка заметили.

За моей спиной стоял один из них, но я всё равно взял нож, одним движением засунул его в руках гимнастерки, когда я повернулся к немцу, то он держал в руках аккордеон и с улыбкой сказал: «Музыка, Иван, играть»! я выхватил нож и ударил резко снизу, прямо между разведенных немцем рук, под меха аккордеона, не дожидаясь пока он упадет или начнёт кричать я метнулся к следующему, который уже заметил неладной и нанес удар по горлу. Третий очнулся слишком поздно, он дремал в теньке, я не дал ему встать, ударом ноги снова повалил его на землю, не успел добить, он истошно завопил (это был как раз тот фриц с перекошенным в стволе патроном), на его глазах «Русский дурак» превратился в чудовище, а точнее в солдата.

Я ещё немного попинал его, вымещая злость, свой ужас и унижение, а потом связал ему руки, вместо кляпа засунул в рот его же пилотку. Загрузил немца в люльку мотоцикла, обыскал других, нашел при них планшет, там были свежие карты движения механизированных колонн в полосе этого участка фронта, ещё какие-то документы, я не разбирался. Завёл мотоцикл и вместе с пленным фрицем проселочными дорогами поехал в сторону станции, стараясь брать ориентир по немецкой карте.

К вечеру выскочил прямо на наш секрет, и чуть не попал под огонь своих, могли ухлопать в два счета, на немецком мотоцикле, да без знания пароля в сумерках, но мне повезло.

Я сдал фрица и документы полковой разведке, а сам рассказал совсем другую историю, где не было аккордеона, песен и мокрых штанов, а был последний оставшийся в живых красноармеец, который не растерялся и геройски положил двух фрицев, а третьего взял в плен.