Читаем Глаза тьмы полностью

— Ну как — где… — вздохнул Эрлин. — Ты же знаешь, что вся наука, в том числе лечебная, всегда была в руках абеллургов. Ты сама выяснила, как изготовляли хармин… Каждый следующий «бог» получался в точности таким же, как и предыдущий. Только одно не удавалось абеллургам — волосы. У Вальхейма они были серебристо-голубые, как у меня и как у нашего с ним общего предка — Ральда. Такие волосы даже у нас, лирнов, редко встречаются. У всех же искусственно выращенных «богов» волосы были светло-пепельные, с красивым серебристым оттенком, но даже без намёка на голубизну. Приходилось их постоянно подкрашивать… Впрочем, это не проблема. Когда я назвал Айнагура мерзавцем и живодёром, он спокойно со мной согласился. Но, по-моему, он всё равно очень гордится тем, что сумел создать жизнь.

— Глупости, — сдвинул брови Аххан. — Человеку не дано создавать жизнь. Он может только зачать ребёнка. Айнагур использовал уже оплодотворённое яйцо. Каждый «бог», которого они растили, был зачат мужчиной и женщиной. И у каждого из них уже была душа, без которой не может жить и расти ни одно существо. Но если эта так называемая фионовая копия содержит наому, то она, безусловно, влияет на формирование тонкого тела «бога». Это помогает вырастить точную копию его плотного тела.

— И что же он из себя представлял, этот хоматиновый бог? — спросила Гинта.

— Внешне он как человек. И не только внешне. Он тоже ест, пьёт, спит. В общем, имеет все человеческие потребности. И все органы у него такие же, как у нас, ведь он развился из нормального зародыша, но всё же плоть его несколько иного свойства. Да и вообще это не человек. Ведь человек должен нормально расти, постепенно набираясь ума, жизненного опыта… А тут какой опыт? Его учат во сне… Вернее, в состоянии найямы. И вы, нумады, и абеллурги используете одно в то же слово. Но вы умеете вводить в такое состояние без всяких лекарств, а абеллурги без лекарств ничего не могут. Когда экземпляр почти готов, его, не отключая от приборов, «учат» всему. Он бессознательно усваивает то, что должен знать, чтобы успешно сыграть роль бога. В конце Великой Ночи его отключают от приборов, выводят из найямы и какое-то время держат на смешанном питании, то есть добавляют в пищу хоматин, постепенно сокращая дозу и доводя её до минимума. С ним общаются, как с богом, ублажают, развлекают, заодно репетируют его появление перед народом. Ему показывают тех, кого он должен «узнать» при людях — всех его бывших абельханн, абеллургов… Время от времени его вводят в найяму и внушают то, что он не может усвоить, бодрствуя. Весной, когда солнце возвращается на небосвод, он появляется перед народом. Спускается на крылатой тайпе — весьма эффектное зрелище. Крылатая тайпа — это такой примитивный летательный аппарат. Все видят, что бог вернулся, что он такой же, как и в начале предыдущего цикла. А старики помнят его таким много циклов подряд. Он «узнаёт» всех своих абеллургов, абельханн, называет их по именам. Это опять-таки доказывает, что к людям вернулся их бог, который живёт с ними на земле уже много-много лет. Он уже может расти, как нормальный человек, и есть то же, что и все люди, но поскольку он привык к хоматину, приходится периодически добавлять этот препарат ему в пищу в течение всего цикла. Гинта, ты сама знаешь, с каким отвращением Амнита вспоминает своего "божественного супруга". Можно догадаться, что он из себя представлял. Существо с внешностью красивого человека, инстинктами животного и убогой душонкой. Детство и отрочество — очень важные периоды в жизни человека. И даже внутриутробное развитие. Нафф ребёнка воспитывается ещё во чреве матери, под воздействием её нафф. Потом она развивается по мере того, как человек растёт, взрослеет. А тут что? Едва зачатое существо оторвано от матери. До подросткового возраста оно пребывает в найяме, а потом живёт среди славословия, угодничества, бесконечных развлечений. Если ему предстоит выступить перед народом, он заучивает свою речь всё в том же состояния найямы. Ведь разум его неразвит. Он не учился, как все нормальные дети. Его мозг не способен работать в полную силу, анализировать, творить. Как не способен есть грубую пищу тот, кто почти всю жизнь ел всё протёртое, измельчённое. Человек с неразвитым умом и неразвитой души — не человек. Животное… Даже хуже, поскольку животное живёт по законам природы, а человек способен извращаться. Глупость этому не помеха, даже наоборот.

— Значит, всё это началось ещё в том, валлондольском Эриндорне, — сказала Гинта. — Но ведь валлоны пришли сюда в конце Великой Ночи. Когда они успели вырастить «бога»? Или на это не требуется много времени?