Читаем Глаза смерти полностью

Дима часто признавался себе, что одинок. Общался к Максом, кое с кем из сокурсников, поддерживал связь с ребятами из «Подмосковья сегодня», с которыми познакомился на практике прошлым летом. Но знал, что это общение прекратится после университета. Стал бы Максим с ним созваниваться, куда-то ходить, если бы не общие семинары? Вряд ли. Когда-то самым близким человеком для него была сестра. Он верил, что Аня всегда будет рядом. Потому что их связывала, казалось бы, самая крепкая из возможных ситуаций – семья. А потом Аня переехала в Мадрид. И Дима сказал себе, что должен привыкнуть к одиночеству. Заранее настроить себя на это. Не обманываться, чтобы потом не испытывать горечь разочарования.

Теперь он с грустью вспоминал, с каким усердием учился после перелома ноги. В старших классах до поздней ночи сидел за учебниками. И всё ради того, чтобы одноклассники могли у него списывать. Даже на олимпиадах умудрялся выполнять чужие задания. И всегда с особым удовольствием принимал любую благодарность. Наслаждался тем, что кому-то нужен. В университете ничем подобным уже не занимался. Возможно, поэтому так ни с кем толком и не подружился. Кроме Макса.

Дима был рад, что не участвовал в слежке за Корноуховым. Хотел бы увидеть всё своими глазами, а не слушать путаный пересказ Ани – сестра больше повторяла про зелёные пятна от травы, говорила, что теперь ни за что не отстирает брюки, которые она только на прошлой неделе забрала в «Вайлдберриз», – но Дима понимал, что стал бы обузой. Максим посоветовал бы ему остаться в доме, а Дима упрямо пошёл бы вслед за остальными. Поначалу шагал бы на пределе своих возможностей, чувствуя, как назревает боль в левом бедре. Потом возненавидел бы себя за собственную слабость, но всё равно шёл бы. Под конец отстал бы и заблудился где-нибудь на опушке. Дима не сомневался, что всё произошло бы именно так.

Если верить Эрику Бёрну, мы участвуем в социальных играх, да и вообще всё делаем лишь для того, чтобы заполнить время. А такого времени у современного человека, сытого и даже пресыщенного, защищённого железобетонными стенами и социальным пакетом, предостаточно. И если не знаешь, чем его заполнить, неизбежно сталкиваешься с самим собой. Приходят мысли о собственном назначении. Тщетно задаёшь себе главные вопросы жизни, вселенной и всего такого. А потом, испугавшись бездны, в которую заглянул, всё равно бежишь назад, к обыденной жизни. Пытаешься навязать себе хоть какую-то ситуацию, хоть какое-то общение и принести им в жертву сокровище, оказавшееся ненужным и губительным, – свободное время.

Диму пугала эта бездна. И всё же он с какой-то сладострастной обречённостью ждал своего одиночества. И даже сейчас, оказавшись в центре совершенно новой ситуации, видя, как она сблизила его с Максом, Аней и даже с Кристиной, которую он едва знал, Дима не позволял себе расслабиться. Каждый день настойчиво напоминал себе, что эта ситуация тоже когда-нибудь закончится. И он вновь останется один.

Несмотря на эти и другие терзавшие его мысли, Дима продолжал готовиться к летней сессии, до которой оставалось чуть больше двух недель, а попутно выполнял всё, что ему поручил Максим. Расписал хронику связанных с «Особняком» событий. Добавил туда сведения, которые вчера Максим раздобыл у Покачалова и вычитал в письмах краеведа. Общая картина постепенно обретала чёткие контуры, и Дима уже подумывал, что потом, когда весь этот кошмар с угрозами и похищениями людей закончится, он сможет написать большую статью или даже книгу. Почему бы и нет? Что-нибудь в духе Вулфа или Капоте. Полноценное журналистское расследование. С этого вполне могла начаться его карьера.

Дима старательно выписал имена всех так или иначе замешанных в этом деле людей, даже составил небольшую подборку фактов о каждом из них – из того, что удалось найти в интернете. И, конечно, больше всего внимания уделил Скоробогатову.

Об Аркадии Ивановиче было известно не так много. Он родился в Свердловске в пятьдесят шестом году. Окончил Уральский государственный университет. Долгое время работал инженером на одном из уральских заводов, занимавшихся изготовлением строительных материалов. В конце восьмидесятых эмигрировал в Испанию. Основал собственную строительную компанию в Севилье. За каких-то десять лет его компания превратилась в холдинг «Форталеза дель Сур», подмявший под себя дюжину предприятий, среди которых были инженерные, строительные и производственные. В холдинг также вошли цементный и стекольный заводы под Малагой и крупная мадридская компания, занимавшаяся дизайном интерьеров и ландшафтным дизайном. Отдельно Скоробогатов купил несколько строительных компаний в родном Екатеринбурге и в Челябинске.

В две тысячи пятом году «Форталеза» провела первую публичную продажу акций. Тогда же Скоробогатов основал одноимённый благотворительный фонд в Мадриде, целью которого стала поддержка краеведческих музеев и провинциальных художественных галерей Испании.