Он пристально смотрел на него, держась в полуприседе, ожидая, когда тот встанет и пошевелится. Он ждал, что тот зарычит, снова бросится на него, полоснёт своими длинными заострёнными когтями. Он ждал, что тот будет драться… отдавать так же хорошо, как и получил. Не отдавая себе в этом отчёта (и осознав это разве что через несколько часов), Ник ждал, что другой мужчина попытается убить его.

По причинам, которые он не мог объяснить даже себе, Ник жаждал этого.

Ему потребовалось ещё несколько секунд, чтобы понять, что бой окончен.

Он сломал великану хребет. По крайней мере, какую-то его часть.

Он медленно выпрямился, всё ещё держась настороженно.

Только действительно убедившись, что другой вампир не играет в опоссума[7], уверившись, что треск, который он слышал, исходил от позвоночника соперника… Ник отвёл глаза от поверженного гиганта.

Впервые он взглянул за прозрачные стены ринга.

Он увидел ряды и ряды людей, стоящих на ногах.

Они не ликовали.

Они не освистывали его.

Они не кричали и не топали ногами по обшитому панелями полу. Они стояли там, и на их словно застывших лицах запечатлелось потрясение.

Они уставились на него.

Они уставились на гигантского вампира, истекающего кровью на матах.

И вдруг Ник увидел, как стадион взорвался.

Сквозь толстые стены звуки доносились приглушённо, но он видел, как паралич отступил, видел, как они прыгали вверх-вниз, и рокот криков и топота заставлял внешние стены ринга вибрировать.

Ник огляделся по сторонам. Его клыки всё ещё оставались удлинёнными под маской, а из горла по-прежнему доносилось низкое рычание. Несмотря на это, он чувствовал себя ошеломлённым, на грани наркотического опьянения, пребывал скорее в каком-то отстранённом напряжении и недоумении, нежели в чём-то похожем на настоящую агрессию. Он просто стоял, глядя на людскую толпу, которая бушевала и кричала за органической стеной…

Когда по обе стороны прозрачной клетки открылись двери.

Звук заполнил небольшое пространство, шокировав его.

Ник и не осознавал, насколько тихо было, пока тишина не закончилась.

Рёв толпы стал оглушительным.

Такое чувство, будто кто-то выкрутил регулятор громкости с тихого до максимально возможного уровня.

Крики, вопли, аплодисменты шокировали его чувствительный вампирский слух, заставив жёсткую агрессию вернуться порывом. Ударные вибрации, скрывавшиеся под более высокими звуками, каким-то образом усугубляли эту агрессию: первобытный, ритмичный стук ног по сенсорным барабанам, встроенным в пол, басовая музыка, вырывающаяся из динамиков арены, раскатистая, подстрекающая тирада комментатора, когда он рассказывал что-то, что эхом отдавалось над головой.

Ник моргнул.

Он почти не замечал людей, которые приближались к нему с обеих сторон, пока они не достигли того места, где он стоял.

К тому времени он уже инстинктивно принял боевую стойку.

— Эй, — Том стоял перед ним, подняв обе руки ладонями вверх. — Успокойся, здоровяк. Бой окончен.

Ник уставился на него.

Увидев ружьё с транквилизатором в руках другого человека в клетке, Ник отступил назад и присел ещё ниже.

Рычание, вырвавшееся из глубины его груди, пришло без его воли. В то же время он старался взять себя в руки. Его инстинкт самосохранения боролся с импульсом, а его глаза метались между ружьём и светловолосым человеком.

— Подожди! — Том поднял руку к человеку с ружьём. — Дай ему секунду! Он может вернуться.

Эти ореховые глаза смотрели только на Ника.

— Ты справился, парень. Ты ведь можешь вернуться… правда? Не заставляй нас стрелять в тебя.

Ник уставился на него. Он посмотрел в эти светло-голубые глаза.

Он старался услышать его.

Далёкая, более рациональная часть его сознания чувствовала, куда он ушёл.

Он снова там.

Он там.

Он чувствовал ту часть себя, которая, бл*дь, обожала это.

Он чувствовал ту часть себя, которая не хотела возвращаться.

— Эй! — голос Тома повысился с явным предупреждением. — Успокойся. Грант? ГРАНТ! Успокойся, бл*дь! Не заставляй нас вырубать тебя!

Ник встретился с ним взглядом.

Рычание в глубине его груди стало холодным, более угрожающим.

И всё же он снова видел другого человека. Он поймал себя на том, что узнаёт его, узнаёт его лицо, его голос.

Как только он это сделал, другой Ник медленно начал возвращаться.

Образ человека перед ним менялся, проносился перед глазами, становясь то жертвой, то человеком, то жертвой, то человеком…

Затем, с другой стороны, боковым зрением он увидел, как поднялось ружьё.

Ник не думал.

Все мысли о том, чтобы взять себя в руки, вылетели у него из головы.

Все мысли о человеке или жертве покинули его разум.

Он прыгнул.

Он прыгнул, крутанувшись в воздухе, как раз когда дуло ружья поднялось.

Прежде чем его ноги оторвались от мата ринга…

Что-то ударило его прямо в горло.

Никакого промежутка не было.

Не было ни мгновения серого, ни градации, ни туннельного зрения.

Не было вообще никакого предупреждения.

Всё стало совершенно чёрным.

Глава 8

Всё прошло… не так, как мы ожидали

Ник открыл глаза.

Он осознал, что моргает от обжигающе яркого света.

Он нахмурился и поднял руку, чтобы прикрыть глаза…