«Я вижу», — стараясь не улыбаться, прокомментировал Бесон.

Питер вздохнул. На него вдруг навалилась ужасная усталость. Неужели он и правда верит, что сделал первый шаг к свободе, избив этого глупого тюремщика? Где гарантии, что Пейна захочет что-то сделать для него? Может, усталый ум Питера все это насочинял?

Но нужно попытаться. Разве не решил он для себя долгими бессонными ночами, что самый большой грех — сдаваться без борьбы?

«Пейна — не друг мне, — продолжал он. — Я не стану уверять тебя в этом. Меня осудили за убийство отца, и я не думаю, что во всем королевстве у меня остался хоть один друг. Но думаю, Пейна не откажется дать вам немного денег за те мелочи, что я прошу».

Бесон кивнул. Заключенные в Иглу лорды могли за деньги обеспечить себя едой, лучшей, чем жирное мясо и черствый хлеб, свежим бельем и даже визитами жен или подружек. Они происходили из богатых семей, в которых всегда кто-нибудь находился, чтобы оплатить Бесону эти услуги.

Это преступление было из ряда вон выходящим, но и в плательщики парень записал не кого-нибудь, а самого Андерса Пейну.

«И еще, — сказал Питер. — Я думаю, Пейна сделает это, как человек чести. И если ты со своими подручными решите сегодня ночью отыграться на мне, когда я буду спать, то я думаю, что Пейна вмешается в это дело».

Он пристально поглядел на Бесона.

«Ты меня понял?»

«Да, — сказал Бесон и добавил, — мой господин».

«Ты дашь мне бумагу, перо и чернильницу?»

«Да».

«Подойди».

С некоторыми колебаниями Бесон подошел к нему. Запах тюремщика был тошнотворен, но Питер не отстранился. Запах преступления, в котором его обвинили, отбивал все остальные.

«Прошепчи мне на ухо», — тихо сказал он.

Бесон недоуменно моргнул:

«Что, мой господин?»

«Номер».

Немного подумав, Бесон сделал это.

Глава 55

Один из стражников принес Питеру письменные принадлежности, которые тот просил. Поглядев на узника опасливым взглядом уличного, часто пинаемого кота, он поспешил уйти, боясь испытать на себе то, что досталось Бесону.

Питер, сидя у окна, смотрел на зажигающиеся внизу огни города и слушал свист ветра.

«Уважаемый главный судья Пейна», — написал он и остановился.

«Скомкаешь ли ты это письмо, не читая, и швырнешь в огонь? Или прочитаешь и посмеешься над дурачком, который убил отца и теперь осмеливается что-то просить у главного судьи королевства? Или вникнешь в мою просьбу и догадаешься, что я хочу сделать?»

Настроение у Питера было хорошее, и он, подумав, ответил «нет» на все три вопроса. Такой человек, как главный судья, скорее представит себя танцующим в голом виде при луне на площади Иглы, чем допустит мысль об этом. «К тому же я прошу такую малость, — с улыбкой подумал Питер. — Надеюсь, он так и подумает».

Он окунул перо в чернила и начал писать.

Глава 56

Следующим вечером, после того, как пробило девять, дворецкий Андерса Пейны отворил дверь на непривычно поздний стук и недоуменно уставился на стоящего на пороге главного тюремщика. Арлен — так звали дворецкого, — конечно, видел Бесона раньше, но сейчас не узнал его. На лице тюремщика играла красно-желто-фиолетовая радуга. Левый глаз понемногу открылся, но до сих пор походил на щелку. Вечерний гость настолько напоминал уродливого призрака, что Арлен попытался захлопнуть дверь перед самым его носом.

«Подожди, — промычал Бесон. — У меня письмо для твоего хозяина».

Дворецкий снова попробовал захлопнуть дверь. Распухшее лицо незнакомца пугало его. Может, это тролль из северных краев. Говорили, что последний из этого дикого племени умер или был убит еще в незапамятные времена, но кто знает…

«Я от принца Питера, — сказал Бесон. — Если ты не пустишь меня, твой хозяин рассердится».

Арлен задумался. Если этот тип пришел от Питера, он, должно быть, тюремщик. Но…

«Ты не очень-то похож на Бесона», — сказал он.

«Ты тоже не очень-то похож на своего отца, но это не удивительно, потому что я знал твою мать, — тролль оскалился и просунул в щель смятый конверт. — Вот, возьми, я подожду. Можешь закрыть дверь, хоть здесь и чертовски холодно».

Арлена это не интересовало. Он не собирался пускать это чудовище в дом, будь на улице хоть двадцать градусов мороза. Он взял конверт, закрыл дверь, запер ее, потом вернулся и запер на второй оборот.

Глава 57

Пейна сидел у себя в кабинете, смотрел на огонь и думал. Томаса короновали всего полмесяца назад, а главному судье уже было не по себе. Флегг. Всему виной Флегг. Он получил гораздо больше власти, чем при Роланде. Тот был хотя бы мужчиной, хоть и тугодумом; а Томас всего-навсего мальчик, и Пейна боялся, что Флегг скоро начнет править королевством от его имени. Это было плохо для королевства… и еще хуже для Андерса Пейны, который никогда не скрывал своей нелюбви к чародею.

В кабинете, перед очагом, было тепло и уютно, но Пейна все равно чувствовал холод. Холодный ветер, дующий неведомо откуда и грозящий снести все…

Почему, Питер? Почему ты не мог подождать? И почему ты, казавшийся таким прекрасным, как румяное яблоко, оказался гнилым внутри? Почему?