«А теперь, дорогой мой Томми. Желаю тебе всего самого хорошего, долгого и счастливого правления… прощай!»

Он направился к двери, думая уже, что мальчишка не сможет выговорить ни слова, и ему придется изобретать предлог, чтобы остаться, но тут Томас еле слышно прошептал:

«Постой!»

Флегг повернулся, изображая вежливое удивление:

«Да, мой король».

«Куда… куда ты?»

«Ну, — Флегг выглядел удивленным, будто они с Томасом не раз уже об этом говорили. — Начну с Андуа. Там много хороших моряков, а я еще не был в землях за Утренним морем. Знаешь, капитаны охотно берут чародеев на борт, чтобы предсказывать погоду или успокаивать ветер. А если им нужны простые матросы, то я, хоть уже и не молод, не разучился еще поднимать паруса», — улыбаясь, он показал, как это делается, не выпуская из рук посоха.

Томас опять приподнялся на локтях.

«Нет! — он почти кричал. — Нет!»

«Мой король…»

«Не называй меня так!»

Флегг вернулся к кровати. Теперь на лице его отразилось глубокое сочувствие.

«Ну тогда Томми. Дорогой мой Томми. Что с тобой?»

«Что со мной? Что со мной? Ты не понимаешь? Мой отец отравлен, Питер сидит в башне, я должен стать королем, ты уходишь и еще спрашиваешь, что со мной!» — Томас скрипнул, что должно было означать смех.

«Так уж случилось, Томми».

«Я не могу быть королем, — Томас схватил Флегга за руку, глубоко впившись ногтями в холодную плоть чародея. — Питер должен быть королем, он умный, а я глупый. Я всегда был глупым. Я не могу!»

«Королей делает Бог, — сказал Флегг. Бог… и еще чародеи, — подумал он про себя. — Он сделал королем тебя, Томми, и ты будешь королем».

«Не буду! Я убью себя!»

«Ты не сделаешь этого».

«Нет, сделаю! Лучше это, чем умереть от страха во время коронации!»

«Ты будешь королем, и ничего не бойся. А мне надо идти. Ночи сейчас холодные, и я хочу выйти из города засветло».

«Нет, постой! — Томас уцепился за плащ Флегга. — Раз уж я должен стать королем, оставайся и будь моим советником, как был у отца. Не уходи! Ты ведь был здесь всегда, зачем тебе уходить?»

Ну вот, наконец. Вот и хорошо.

«Мне не хочется уходить, — сказал Флегг печально. — Я люблю Делейн. И люблю тебя, Томми».

«Так оставайся!»

«Ты не понимаешь моего положения. Андерс Пейна очень могущественен, и он меня не любит. Иногда я думаю даже, что он меня ненавидит».

«Почему?»

Отчасти потому, что знает, как давно я здесь. А главное, оттого, что чувствует, что я значу для Делейна.

«Трудно сказать, Томми. Я думаю, просто потому, что могущественные люди не любят тех, кто может стать такими же могущественными, как они. Особенно советников короля».

«А ты ведь был советником моего отца».

«Вот именно, — он на миг сжал руку Томаса, потом отпустил и горько вздохнул. — Королевские советники очень похожи на оленей в королевском лесу. Их любят и кормят из рук, но слишком часто эти олени заканчивают жизнь на столе короля, когда ему не удается добыть дикого оленя. А когда король умирает, исчезают и его старые советники».

Томас выглядел встревоженным:

«Пейна тебе угрожал?»

«Нет… он был очень добр. Очень терпелив. Но я заглядывал ему в глаза и знаю, что его терпение долго не продлится. Его глаза сказали, что климат Андуа будет для меня здоровей», — он встал и решительно взялся за посох.

«Стой! — снова крикнул Томас, и по его лицу Флегг понял, что все его желания будут выполнены. — Если мой отец защищал тебя, как своего советника, будь моим советником, и никто тебя не тронет».

Флегг притворился, что размышляет.

«Да… может быть… если ты дашь это понять Пейне… что любое действие против меня повлечет королевский гнев…»

«Да! Именно! — воскликнул Томас. — Так ты останешься? Прошу тебя! Если ты уйдешь, я правда убью себя! Ведь я ничего не знаю о том, как быть королем». Флегг стоял, опустив голову, и, кажется, думал. На самом деле он улыбался.

Но когда он поднял голову, лицо его было серьезно. «Я служил Делейну почти всю жизнь, — сказал он, — и раз ты просишь, чтобы я остался… я останусь и буду служить тебе всеми силами…»

«Прошу!» — дрожащим голосом выкрикнул Томас. Флегг опустился на одно колено. «Мой король!»

Томас, облегченно всхлипывая, кинулся в объятия Флегга.

«Не плачь, мой маленький король, — прошептал чародей. — Все будет хорошо и для тебя, и для королевства», — улыбка его стала шире, обнажая очень белые, очень крепкие зубы.

Глава 47

Томас не сомкнул глаз ночью накануне дня коронации, а утром на него одновременно напали сильнейшая тошнота и понос. Звучит это комично, но, если подумать, ничего смешного в этом нет. Томас был еще мальчиком, а многие ли взрослые смогли бы в его положении сдержать страх? Томас позвонил и велел слуге срочно привести Флегга. Слуга, напуганный бледностью господина и запахом рвоты в комнате, чуть не бегом ворвался в кабинет чародея.

Флегг, отлично понявший, в чем дело, просил передать, что бояться нечего и что он будет через двадцать минут.

«Я не могу, — простонал Томас, когда Флегг вошел к нему. — Не могу быть королем. Прошу тебя, останови это, а то меня стошнит прямо перед Пейной и перед всеми, стошнит или… или…»