Читаем Глаза дочери полностью

В маленький подмосковный город, где жила моя свекровь, я приехала второй раз в жизни. В первый раз после свадьбы и второй раз рожать. Всю беременность до 8 месяцев я провела в своем родном городе. После развала Советского Союза все организации в плане качества оказываемых услуг сильно испортились. В больницах медикаментов не хватало. Образованные люди, специалисты старались как можно скорее уехать, убежать от военных действий. Работать на местах было некому. Чтобы защитить ребенка и себя от осложнений после родов и возможных ошибок, было принято решение отправить меня рожать в Московскую область к свекрови. Муж отправил меня к своей маме, в свой дом, а сам остался на службе до рождения ребенка. После чего он планировал взять отпуск и приехать к нам.

Служить ему оставалось не больше года, по контракту. Все это время мы должны были жить у свекрови и свекра (нового мужа Елены Владимировны), взрослеть, расти и набираться сил. Своего жилья у нас не было. Еще месяц, до рождения Маруси, мы жили в двухкомнатной квартире моей свекрови Елены Владимировны, которая вкусно меня кормила. На обследовании в местной поликлинике предположили дату родов – середина августа. Мы с Еленой Владимировной и Станиславом Федоровичем решили госпитализироваться заранее, за несколько дней, чтобы не искать судорожно автомобиль до родильного дома. И не трястись в дороге несколько часов. Так и поступили.

В роддоме я провела несколько дней до появления малышки, где мама меня навещала. Она к тому времени уже переехала в Москву с моим младшим братом, в крошечную комнату 16 квадратных метров коммунальной квартиры. Жить у мамы до родов было неудобно – маленькая комната, вздорные соседи и мало места для малыша. В двухкомнатной квартире свекрови мы комфортно разместились. Елена Владимировна отдала нам с малышкой свою спальню, где мы поставили кроватку, купили все необходимое на первое время.

Воды отошли в 15.00 в субботу. Выйдя из палаты, я попыталась найти медицинский персонал в отделении, чтобы сообщить им радостную новость, но тщетно. Коридоры выглядели пустынными и тихими. Палата, рассчитанная на шесть человек, располагалось на пятом этаже здания. Мама, которая приезжала меня навестить, только что уехала. Я попросила соседок по палате позвонить моей маме и сообщить, что у меня отошли воды и сегодня я рожу наконец-то. Минут через 10 в отделение вернулась медицинская сестра. Она отругала меня за то, что я бегаю по коридору и рискую здоровьем ребенка. Найдя дежурного врача, она проводила меня к нему на осмотр. Врач констатировал начало родовой деятельности и отправил меня рожать.

После необходимых подготовительных процедур меня отвели в родильное отделение. За все время моего путешествия я не испытывала никаких ощущений. Ни схваток, ни потуг. Уложив меня на кровать и осмотрев, врачи приняли решение стимулировать родовую деятельность. Внутривенно мне что-то вкололи и через пять минут все прелести родовой деятельности вспыхнули яркими и болючими красками. Несколько раз ко мне приходила акушер-гинеколог, разжимала мои руки, освобождая их от металлической кровати, и говорила:

– Дыши медленнее, ребенку не хватает кислорода.

Да простят меня дети, беременные женщины, врачи и прочие причастные к этому мероприятию люди, но о дыхании и насыщении кислородом ребенка в тот момент, когда твои тазовые кости расходятся, не думаешь.

– У нас полное раскрытие, – громко заявила акушер после очередного осмотра и, взяв меня за подол халата, повела на кресло – рожать.

С того момента, когда у меня отошли воды, до момента, когда меня повели рожать, прошло 4 часа.

– Поздравляем, мама, у вас девочка! – радостно сообщила акушер.

– Как девочка? – приподнимаясь и пытаясь рассмотреть, удивленно спросила я. Сокровище мое появилось на свет в 19.00 14 августа 1997 года. Здоровая, полная сил и необычайно красивая. Ночь после родов я провела, испытывая космические ощущения счастья. Во-первых, все закончилось, и больше я никогда рожать не буду! Во-вторых, у меня есть живой ребенок, который дышит, кричит, соткан из моей плоти и крови. Мое родное создание, ближе и дороже которого нет на всем свете. Мое крошечное чудо. Слезы счастья текли по моим щекам вперемешку со всхлипываниями. Перепуганная бабушка-раздатчица, разнося ужин и увидев меня в слезах, спросила:

– Деточка, тебе плохо, что-то болит, хочешь, я позову врача?

– Нет, спасибо, все хорошо, это от счастья, – ответила я.