Со злости двинув плешивого кулаком в ухо, отчего тот рухнул как подкошенный, Серов побежал дальше, теперь уже вновь к Старосадскому. Конечно, второй раз проделать подобную шутку вряд ли удастся: напарник плешивого в голубой джинсовой рубахе поостережется и близко подходить к такому нервному объекту наблюдения, но слежку не прекратит. Нет, не прекратит, иначе ему будет еще хуже, чем корчившемуся на асфальте плешивому. Хозяева или начальство не любят неудачников!

Знать бы, где он притих, этот малый в джинсовой рубашке, где прячется и вызвал ли уже подмогу. По крайней мере рдеющий глаз сканера не потухал, а Сергей многое готов был дать, чтобы он замигал, словно костер в ветреной ночи, а затем и потух.

Ноги работали независимо от головы, и вот уже мимо промелькнула беленькая церквушка на углу, потом хранилище Исторической библиотеки. А дорога все в горку и в горку. Может, свернуть в Петроверигский? Нет, раз уж наметил план, так его и придерживайся!

Неожиданно свернув, Сергей влетел в багетную мастерскую и, не обращая внимания на рассерженные вопли приемщицы и изумление багетных дел мастеров, пробежал через служебные помещения и юркнул в дверь черного хода. Отлично! Теперь в подвал. Как же трудно здесь дышать и по углам жмутся какие-то неясные тени, не иначе как потревоженные его появлением бомжи. Жаль, что нет фонарика, но знал бы где упасть…

Ага, вот и лестница наверх, слава Богу, ведущую на нее дверь никто не додумался заколотить! Очутившись в четырехугольном замкнутом дворе, Серов поднялся по лепившейся снаружи дома обветшалой лестнице на второй этаж, пробежал вдоль галереи и спрыгнул в другой двор.

Фу, как же тут несет гарью! Хотя прошло уже немало времени после того, как погорели магазин и ателье на Покровке, на пепелище все еще стоял тяжкий дух, а закошенный фасад затягивала зеленая строительная сетка.

Сергей, рискуя переломать ноги, пробрался через нагромождения балок и битого кирпича, раздвинул сетку и вылез через бывший дверной проем на улицу. Ну, теперь опять аллюр «три креста». Скорее, скорее в Потаповский переулок! Живей, пока они не опомнились и не начали прочесывать весь район — если Серов им крайне нужен, то не остановятся и перед этим.

В Потаповском он уже не бежал, а перешел на быстрый шаг — не хватало сил и стоило восстановить сбившееся дыхание. Теперь поворот направо и через Чистопрудный бульвар — в Харитоньевский переулок, а по нему — к Садовому кольцу. Ищите, ребята, если хотите, старайтесь, вы себе на хлеб зарабатываете, а он спасает собственную жизнь.

Садовое кольцо Серов перешел около кинотеатра «Встреча» и сразу же углубился в переулок, а там по мостику и на Железнодорожный проезд, а по нему можно дойти до Каланчевки. Вот тебе и вокзал, и электричка до Солнечногорска.

Поглядывая на индикатор сканера, он с удовлетворением отметил, что рубиновый глазок стал мигать все реже, потом потерял яркость и, наконец, померк, будто закрыло глаз некое живое и крайне злобное существо…

— Мы потеряли его, потеряли! — обреченно бубнил в микрофон рации топтун в голубой джинсовой рубашке. — Он вырубил Леху и ушел!

— Где вы? — недовольно отозвались из центра. Конечно, кому понравится, когда их наружку лупят и объекты вдруг срываются с крючка?!

— На Старосадском.

— Сейчас подойдут две бригады и прочешите район. Держите постоянную связь, я отправляю группу в адрес!

Глава 10

Вечер обещал быть весьма напряженным, и нервы натянулись до предела — казалось, лишь только тронь и они лопнут с жутким грохотом выстрела. Как хотелось снять напряжение, пропустив хотя бы пару глотков спиртного, но предлагать такое Анатолию Ивановичу, а тем более делать это при нем Трофимыч не отваживался.

— Пошли в ваш кабинет, — предложил новый знакомый, — заодно покажете, как и что.

— Мне, знаете ли… — замялся Александр Трофимович.

— Не волнуйтесь, со мной вам ничего не грозит и никто не посмеет вас не только тронуть, а даже подозревать! — Анатолий Иванович взял его под руку и потянул к лестнице на третий этаж. — Пошли, пошли. У нас впереди еще тысяча дел, не стоит терять драгоценное время.

Мякишев обреченно вздохнул и послушно поплелся к себе. А что еще оставалось? Как ни крутись, как ни уклоняйся, а пистолет — самая страшная улика! — лежал в его шкафу за папками скоросшивателей. Достать бы оттуда заветную бутылочку, но, судя по всему, сегодня нельзя ни на кого дышать перегаром: самому может выйти таким боком, что и не снилось.

К немалому облегчению Мякишева, в приемной никого не было. Открыв дверь, он пропустил Анатолия Ивановича в насквозь прокуренный кабинет, быстро захлопнул ее и повернул ключ на два оборота, словно опасался, что кто-то может ворваться следом и застать их врасплох, пока они не успели подготовиться к обороне.

Новый знакомый присел около стола, сам вытряхнул в корзину для бумаг переполненную пепельницу, закурил и коротко бросил:

— Где?

Трофимыч подошел к шкафу, распахнул дверцы и снял с полки часть папок, открывая зловещий сверток.