Читаем Глаз урагана полностью

Скользнув взглядом по тонким ручонкам Степки, по черным полукружьям его ногтей, Рита усмехнулась. Она могла добиться от него чего угодно, используя лишь десятую часть своих женских чар и опыта. Но зачем? Почему не побаловать ребенка сладким? Ритина половая жизнь началась примерно в таком же нежном возрасте. Только не на травке-муравке. В сыром вонючем подвале, на драном матрасе, под сочащимися ржавчиной водопроводными трубами.

– Ты как заблудилась? – нарушил молчание Степка.

– Тебе правду сказать? – спросила Рита.

– А зачем тебе врать?

И в самом деле, зачем? Нужно рассказать сыночку доктора наук Верещагина, что за ним давно следят, выбирая удобный момент. Ждут не дождутся, когда он соизволит отправиться на речку или еще куда-нибудь, где можно будет пообщаться с ним без свидетелей. Колесят вокруг секретного объекта на джипах и велосипедах, таятся в засадах, крутят окуляры биноклей, поддерживают круглосуточную связь на специальных радиоволнах, излучаемых тремя спутниками поочередно. Зачем врать? Будем говорить правду и только правду, ха-ха.

– Я с женихом поругалась, – сказала Рита, укладываясь на живот. – Он меня высадил из машины в лесу, а сам уехал.

– Деньги хоть есть? – сочувственно поинтересовался Степка.

– Угу.

– А мобильник?

– И мобильник.

– Тогда не пропадешь.

– С таким кавалером? Ни за что!

Рита тихонько засмеялась. Степка посопел-посопел и брякнул:

– Кончай поддевать. Не люблю.

Удобный случай подзадорить мальчонку.

– Кончаю, – покорно произнесла Рита.

С подтекстом, но таким тонким, что в растлении малолетних не обвинишь, в пошлости не заподозришь. А если и заподозришь? Что станешь делать тогда, глупый мальчик, ни разу не державшийся за женщину? Не убежишь ведь, верно?

Не убежишь. Никуда ты от Риты не денешься.

* * *

– Ужас, как жарко, – сказала она и, повозившись с застежками, освободила плечи от джинсовых лямок.

Степка получил возможность любоваться ее спиной, открытой до половины. Спина отличалась от мужских и мальчишеских. Вместо бугрящихся позвонков – аккуратная ложбинка, протянувшаяся от лопаток до…

До самой…

– Когда оно только прекратится? – вздохнула Рита.

Ее подбородок опирался на кулак. Свободная рука шарила в траве, бесцельно перебирая листики, стебельки и колоски. Ногти на пальцах были голубые, кольца – золотые, камушек на одном из колец – рубиновый.

– Что прекратится? – спросил Степка.

Его глаза оторвались от пальцев Риты, скользнули по руке, покрытой золотистым пушком, прошлись по спине, по комбинезону, наткнулись на цепочку, обвивающую щиколотку.

– Потепление это глобальное, – пояснила Рита, – или как его там?

– На этот вопрос не существует определенного ответа, – процитировал Степка отца. – Антого… Антропогенный фактор…

– Ого! Да ты прямо профессор!

– Не профессор, но кое в чем секу. Взять то же потепление. Считается, что оно вызвано выбросом в атмосферу углекислого газа, так? – Степка наморщил лоб, вспоминая подробности отцовской лекции.

– Так, – согласилась Рита. Она смотрела, как смотрят школьницы на любимого учителя, и это было чертовски приятно.

Совсем взрослая девушка с голой спиной лежала на расстоянии вытянутой руки и ждала продолжения лекции!

– Так, да не так, – произнес Степка с чувством превосходства. – Действительно ли увеличение содержания це-о-два вызывает потепление на планете? Это еще бабушка надвое сказала. Чтобы въехать во все эти климатические заморочки, необходимо вести наблюдение тыщу лет, а где столько времени набраться? Понятно?

– Понятно, – кивнула Рита, не убирая кулак из-под подбородка, отчего ее речь была чуточку невнятной. – Ты из той секретной лаборатории, которая за колючкой. Надо же. Я сначала приняла тебя за обычного школьника.

– Откуда тебе известно про лабораторию? – насторожился Степка.

– Мы с Максом постоянно на какие-то посты и шлагбаумы натыкались, пока в лес не попали. А еще у местных жителей дорогу спрашивали. Они о ваших секретах прекрасно осведомлены. Шила в мешке не утаишь… Колется.

– Шило?

– Трава.

Приподнявшись на локтях, Рита принялась поправлять переднюю часть комбинезона, расправляя его под собой. Степка как зачарованный глядел на провисшие мешочки ее груди, неожиданно белоснежные, слепящие, беззащитные. Потом они сплющились и исчезли. И Степка услышал свой далекий, незнакомый голос, монотонно вещающий что-то о климатическом оружии. Если верить этому голосу, то оно применялось регулярно. И не без непосредственного Степкиного участия. Он не то чтобы руководил, но и мальчиком на побегушках тоже не был. Как-никак, сын самого профессора Верещагина (на слове «профессор» Степка перескочил на альт, но откашлялся и взял прежний тембр голоса). А Верещагин – не хрен с бугра. Он, можно сказать, один из создателей «Суры». И эта «Сура» скоро задаст американцам жару. Градусов эдак под шестьдесят. Чтобы своими внутренними проблемами занимались, а не совали нос в чужие дела.

– Сказки братьев Гримм, – сонно промурлыкала Рита, полуприкрыв глаза трепещущими ресницами.

– Почему это сказки? – обиделся Степка. – И при чем тут «Братья Гримм»?