Ты пишешь: замечательно живется. А я вот не уверен. Потому что не от широты душевной мне приглашение прислал. От безысходности. Вы там у себя лбом в стену уперлись, верно? Выпустили джинна из бутылки, а как совладать с ним, не знаете. То у вас торнадо не туда забурился, то цунами не там приключилось. А все, казалось бы, из-за ерунды. Да только не ерунда это. Слишком дорого обходятся вам мелкие просчеты.

Думаешь, я не понимаю, чего тебе от меня надо? Понимаю, Володя, отлично понимаю. Мы-то с тобой знаем, что ваша аляскинская база и наша нижегородская – близнецы-братья. Как написал бы в стихах твой знаменитый тезка: мы говорим «Харп», а подразумеваем – «Сура», мы говорим «Сура», а подразумеваем – «Харп». Иначе и быть не могло, учитывая, что строились вы по нашим расчетам и выкладкам. На чужом горбу в рай въехать хотели? Не вышло. И не выйдет.

Да, есть у нас уникальная программа, которая позволяет изменять климат на планете с точностью булавочного укола на карте. И суперкомпьютеры подходящие имеются. Оборудование, правда, не укомплектовано, но, даст бог, годика через два модернизируемся. И поглядим тогда, кто кого.

Но нашего программного обеспечения не видать вам как своих ушей, Володя. Ни я в эмиграцию не собираюсь, ни мои друзья-товарищи. Помнишь такое слово: товарищ? Вы там у себя все сплошь сэры или мистеры, не знаю, как правильно, а у нас товарищи сохранились. Истрепанное понятие, заезженное и скомпрометированное, но верное. Так вот, я и мои товарищи по работе со всей ответственностью заявляем, что торг в данном случае неуместен. Товар имеется, но он не продается. Так и передай своим хозяевам.

«До свидания» не говорю, поскольку мы никогда не свидимся. Прощай? Нет, не прощаю и сам прощения не прошу. Не желаю также здоровья, не кланяюсь и не успехов не желаю. Все. Точка.

Верещагин так и не отправил письмо Александровскому, ограничившись желчными излияниями на электронной странице. В принципе правильно поступил, потому что бывший коллега давно выполнил свою миссию и упокоился с миром на далекой американской земле, скончавшись от удара электрическим током. В России сказали бы: «Сгорел на работе». В Соединенных Штатах изрекли что-то другое, но сути дела это не изменило.

Александровский скончался, а к Верещагину от его имени обратился другой человек. Ответа, как уже отмечено, он не дождался, однако ответ был дан и он был прочитан. Далеко оттуда, куда первоначально адресовался. В восьми милях от центра столицы США.

Глава седьмая

США, Лэнгли, пригород Вашингтона,

штат Вирджиния,

штаб-квартира Центрального

разведывательного управления, 26 мая, утро

Шеф оперативного директората являлся одним из самых засекреченных сотрудников ЦРУ. Его фамилия – Джеймс Л. Пэвитт – была ненастоящей, а его фотография не подлежала обнародованию в прессе и отсутствовала на официальном сайте Управления. Однако под его началом находились сотрудники, которые не имели не только имен и лиц – даже штатных должностей и воинских званий. Они существовали исключительно в стенах ЦРУ и только в рабочее время.