Меня насторожил негромкий смех, донесшийся из-за кустов. Я как был в согнутом состоянии, так и остался стоять, тревожно прислушиваясь к затихающему смешливому эху.

— Да нет, показалось, — произнес я как можно уверенней, хотя особой уверенности не ощутил. Сказано это было скорее для того, кто смеялся. Вернее той, ибо это был женский смех.

Нужно быть круглым дураком, чтобы оставаться в таком месте. Я быстро собрал свои манатки и, для спокойствия заткнув рот ругающегося лешего пучком травы, естественно, его любимой, быстро пошел к побережью, услышав напоследок еще раз непонятный смех.

Быстрым маршем, с короткими остановками для отдыха, я преодолел расстояние, отделяющее столицу от деревни, вокруг которой я поставил защитный экран.

Сладким медом для меня стала картина, открывшаяся передо много. Несколько отрядов нелюдей безуспешно пытались взять границу штурмом, но работа оказалась сделана на совесть, и если им удастся преодолеть ее, то только после того, как пройдет достаточно большой временной период.

Эх! Остаться бы здесь и огородить все деревни, но для этого у меня не хватит ни времени, ни сил. Граница Чистоты это вам не маленький Круг. Здесь используются совершенно другие силы и заклинания, которые выпивают у варркана все силушки.

Проверив по дороге мощность границы и оставшись вполне довольным, я вошел в деревню. Жители, увидев незнакомого человека, сначала испугались, но, после того как меня признали мои поклонницы, волнение улеглось. После бурной встречи последовали не менее бурные объяснения, но я категорически заявил, что варрканы — люди явно не подходящие для любовных занятий.

Я провел в деревне целые сутки, объедаясь и обпиваясь. Единственное, что явно омрачало короткий отпуск, так это настойчивые ухаживания местных красавиц. Впрочем, я быстро нашел выход, объяснив особо приставучим и, соответственно, особо болтливым, что я, мол, страдаю неизлечимой болезнью и вообще с детства являюсь импотентом. Ну, а что мне оставалось делать?

В день, когда я уходил снова в лес, с полной котомкой еды, меня провожали многочисленные благодарные жительницы, среди которых я заметил немало жалеющих меня глаз.

Я продолжал свой путь в лодке, которая, по моим расчетам, терпеливо ждала моего появления на том месте, где я ее оставил. У меня не было конкретного плана, так — одни наметки. Но было ясно, играть мне придется на сходстве с моим вторым "я", тем самым, которое возглавляет армию нелюдей.

Я шел по лесу, внимательно осматривая местность, проверяя каждый свой шаг, и думал о своем. Как могло случиться, что в этом мире появился еще один варркан, не только имеющий имя, но и, вдобавок ко всему, мое имя. Наглость, которая не имеет границ. Но, с другой стороны, если бы он не возник, то, возможно, я бы не оказался здесь и не пришлось бы мне разбираться во всем этом круговороте непонятностей.

— И в дерьме бы не плавал по уши, — добавил я уже вслух.

Такие вещи всегда нужно говорить вслух, дабы они отпечатались в мозгу и никогда не забывались. Впрочем, думаю, что эту грязевую ванну и ее запах я не забуду никогда.

Хотя эти и подобные мысли не покидали меня до конца моего небольшого путешествия, к берегу моря я вышел в прекрасном настроении. Я все-таки варркан, и подобные невеселые мысли не могли выбить меня из привычной колеи.

Мой маленький кораблик находился там, где я его и оставил. Никто меня не провожал, да и не нужно мне никаких проводов. Варркану хорошо, когда он один. А вся эта сутолока и шум — лишнее.

Попутный ветерок заботливо подхватил мое суденышко и понес в море.

Глядя на исчезающий берег и сжимая Глаз Дракона обеими руками, я прошептал, обращаясь неизвестно к кому:

— Я те рога еще пообломаю…

Жизнь продолжалась.

ГЛАВА 7

ДРАКОН И ОН

Легкое и белоснежное облако нежно заслонило солнце над моей головой. Светило, не желая мириться с вторжением, выскользнуло своими лучами из ловушки и, призвав на помощь брата-ветра, снова осталось в небе в гордом одиночестве. Лидер должен быть один. И варркан по имени Файон тоже должен быть один. Раз и навсегда.

Потянувшись всеми суставами так, что они даже захрустели, я нехотя поднялся с бешено пахнущей травы. Она пахла розами. Мне кажется, что все в этом мире, рано или поздно, приобретает этот божественный аромат. Если к тому же о нем все время думать.

Розы, розы! Их запах мне мерещится всюду. В лесу, в море, и даже в деревнях, где, как известно, пахнет сеном и другой сельскохозяйственной продукцией. Розы, розы! Вот уже несколько суток безделья и скуки. Я жду армию. Самую многочисленную и самую мощную армию из всех когда-либо существовавших. Армию, которой не страшно простое оружие и не страшна смерть, ибо эта армия сама является смертью.