Читаем Главный противник полностью

Нечего и говорить, что получаемые подобным образом данные были скудны и фрагментарны и на их основе нельзя было делать серьезные выводы. Как свидетельствует Р. Клайн, в этот период аналитические труды ЦРУ в основном сводились к составлению ежедневных докладов президенту по данным текущей разведки. Поздно, только в 1949 году, центральное «разведывательное» управление начало обращать особое внимание и на имеющее стратегическое значение положение дел в научной и технологической областях, для чего было создано специальное аналитическое подразделение.

С глобальными прогнозами американцы постоянно попадали пальцем в небо. Окончательное взятие коммунистами власти в Чехословакии, произошедшее в начале 1948 года, так напугало американцев, что они со дня. на день ждали советского вторжения в Западную Европу и, как следствие, третью мировую войну. Это не так смешно, как могло бы показаться, если учесть, что среди ожидавших начала войны был и командующий американскими войсками в Европе, генерал Лукас Клей.

Как вспоминает тот же Р. Клайн, в Вашингтоне тогда на каждом углу слышались предсказания, что третья мировая война разразится, как только Советскому Союзу удастся создать свою атомную бомбу. (Надо думать, что среди предсказателей было немало и сотрудников того ведомства, в котором служил Клайн.) На следующий год советское ядерное оружие было создано, но война, вопреки всем ожиданиям, не разразилась. Несмотря на это, ЦРУ с завидным постоянством продолжало «прогнозировать» неизбежную советскую агрессию на следующий год, а когда тот проходил, передвигало нападение СССР еще на год. Бывший член Совета национальных разведывательных оценок ЦРУ Форрест ван Слик отмечает: «В анализах разведки не было сомнений, что русские нападут в Европе. Решался лишь вопрос, когда это произойдет: в 1950 или 1951 году или они подождут до 1955 году».[85]

В обстановке военного психоза, постоянного ожидания советской агрессии и столь же постоянной разработки планов собственного превентивного удара, в угаре от успешных подрывных операций рождались самые бредовые замыслы. Как вспоминает Т. Пауэрс, в один прекрасный день 1950 года в одно оперативное управление ЦРУ явились три полковника связи ВВС и принесли с собой очередную «заявку», заверив, что она тщательно продумана. Исходя из того, что начало третьей мировой войны, по очередным данным американских аналитиков, было назначено на 1 июля 1952 года, военные хотели от ЦРУ, чтобы к этому сроку на каждом советском аэродроме был бы диверсант с грузом взрывчатки. Согласно тщательно продуманному гениальному плану, в момент начала войны все аэродромы взрывались, Советский Союз оставался без авиации и становился беззащитным перед американским ударом.

Несколько обалдевшие от смелости и стремительности воздушных асов разведчики уже было согласились и обещали выполнить заявку, но один из сотрудников ЦРУ, все же несколько усомнился и спросил (!!!) у военных, сколько же всего у Советов аэродромов. Полковники бодро ответили, что их около двух тысяч. Только тут до разведчиков стало доходить, что по этой заявке им менее чем за два года надо будет подготовить и отправить по крайней мере две тысячи агентов, и с ними неизвестно сколько тонн взрывчатки. «Тщательно» продуманная идея угасла сама собой, но все здесь изумительно – и тупость военных, и вопиющая неосведомленность разведчиков, не знающих даже, сколько аэродромов имеется у их главного врага, и бестрепетная готовность тут же выслать на это неведомое количество неведомо где расположенных аэродромов диверсантов. «А че?! Ты нам только укажи, боярин, а мы враз…»

Другим, может быть, менее колоритным, но не менее показательным примером могут служить глубокомысленные размышления уже упоминавшегося Гроу, записанные им в своем дневнике в 1951 году. Нисколько не сомневаясь в скором начале войны и победе Америки, военный атташе писал: «Новая проблема заключается в том, что мы должны делать, чтобы заполнить пустоту, которая образуется после уничтожения советского режима. Новое руководство не может быть образовано импровизированным способом, оно должно быть создано заранее».[86] Учитывая, что еще продолжалось железное правление Сталина, нельзя не признать – американский разведчик нашел себе самую актуальную тему для беспокойства!

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
10 гениев, изменивших мир
10 гениев, изменивших мир

Эта книга посвящена людям, не только опередившим время, но и сумевшим своими достижениями в науке или общественной мысли оказать влияние на жизнь и мировоззрение целых поколений. Невозможно рассказать обо всех тех, благодаря кому радикально изменился мир (или наше представление о нем), речь пойдет о десяти гениальных ученых и философах, заставивших цивилизацию развиваться по новому, порой неожиданному пути. Их имена – Декарт, Дарвин, Маркс, Ницше, Фрейд, Циолковский, Морган, Склодовская-Кюри, Винер, Ферми. Их объединяли безграничная преданность своему делу, нестандартный взгляд на вещи, огромная трудоспособность. О том, как сложилась жизнь этих удивительных людей, как формировались их идеи, вы узнаете из книги, которую держите в руках, и наверняка согласитесь с утверждением Вольтера: «Почти никогда не делалось ничего великого в мире без участия гениев».

Елена Алексеевна Кочемировская , Александр Владимирович Фомин , Александр Фомин , Елена Кочемировская

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное
1991. Хроника войны в Персидском заливе
1991. Хроника войны в Персидском заливе

Книга американского военного историка Ричарда С. Лаури посвящена операции «Буря в пустыне», которую международная военная коалиция блестяще провела против войск Саддама Хусейна в январе – феврале 1991 г. Этот конфликт стал первой большой войной современности, а ее планирование и проведение по сей день является своего рода эталоном масштабных боевых действий эпохи профессиональных западных армий и новейших военных технологий. Опираясь на многочисленные источники, включая рассказы участников событий, автор подробно и вместе с тем живо описывает боевые действия сторон, причем особое внимание он уделяет наземной фазе войны – наступлению коалиционных войск, приведшему к изгнанию иракских оккупантов из Кувейта и поражению армии Саддама Хусейна.Работа Лаури будет интересна не только специалистам, профессионально изучающим историю «Первой войны в Заливе», но и всем любителям, интересующимся вооруженными конфликтами нашего времени.

Ричард С. Лаури

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Прочая справочная литература / Военная документалистика / Прочая документальная литература
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное