Читаем Главный противник полностью

Таков был общий фон, на котором вырабатывалась политика Соединенных Штатов по отношению к России. А интерес к нашей стране, особенно к неисчерпаемым сокровищам ее недр, обозначился в американских деловых кругах еще до Октябрьской революции. «Американские компании, – писал еще в 1916 году посол США в Российской империи Фрэнсис, – уже смотрят жадными глазами на имеющиеся в этой стране залежи ископаемых, запасы водной энергии, возможности железнодорожного строительства. На пароходе, с которым будет отправлен этот пакет, возвращаются на родину несколько американцев, но среди них нет ни одного, который бы не собирался вернуться в Россию, так как все считают, что на земле нет другого поля деятельности, подобного этому».[1] Лишь относительно сильная монархическая власть умеряла ненасытную жадность американских монополий. После Февральской революции это препятствие было ликвидировано. Изначально продажное демократическое правительство отдавало страну во власть любого, кто пожелает ее купить.

Однако и в определении общей политики стран Антанты по отношению к России ведущую роль играли Англия и Франция. США и здесь приходилось довольствоваться вторыми ролями. Однако стремительно усиливавшийся американский империализм вскоре начал активно заявлять свои интересы, сферой которых по преимуществу являлся русский Дальний Восток.

Шпионы и дипломаты

Самостоятельной разведывательной службы в Соединенных Штатах в начале XX века еще не было. Сбор информации о зарубежных странах американские правящие круги осуществляли несколькими путями. Во-первых, этим традиционно, со времени своего возникновения, занимался государственный департамент, выполняющий в США функции министерства иностранных дел. В рамках госдепартамента была создана специализированная разведслужба, занимавшаяся организацией разведки в ключевых регионах и обработкой информации, поступающей из многочисленных посольств, миссий, консульских и иных представительств. Возглавлял ее специальный помощник государственного секретаря, а кадры для него подбирались из числа дипломатов. Россия, являвшаяся зоной особого внимания США, была охвачена достаточно широкой сетью американских дипломатических представительств. Перед Октябрьской революцией Соединенные Штаты имели в Петрограде кроме посольства еще и консульство, в Москве – генконсульство, а также консульства в Архангельске, Мурманске, Самаре, Тифлисе, Екатеринбурге, Омске, Томске, Чите и Владивостоке. Вторым официальным каналом поступления информации было разведывательное управление армии США (Джи-2). Хотя военная разведка сухопутных войск существовала в различных организационных формах со времени образования США, собственно Джи-2 было создано в начале 1917 года, накануне вступления Америки в Первую мировую войну. Помимо собственно оперативной разведки сухопутных войск, разведуправлению армии были подчинены аппараты американских военных атташе за границей. Пользуясь статусом дипломатической неприкосновенности, военные атташе могли безопасно собирать интересующие их военные сведения.

Также существовали военно-морская разведка и информационная служба министерства торговли.

Помимо этих официальных органов существовали и достаточно многочисленные неофициальные каналы получения информации. Крупнейшие американские компании издавна вели экономический шпионаж за границей и при необходимости делились информацией с правительством. Не была обойдена их вниманием и дореволюционная Россия. Как отмечают специалисты, крупнейшей организацией экономической разведки в царской России была «Русско-американская торговая палата», имевшая помимо штаб-квартиры в Москве отделения в Петрограде, Киеве, Ташкенте, Одессе и других крупных городах империи. Возглавлял палату К.И.Гучков, брат которого стал в 1917 году военным министром Временного правительства – какие люди, какие связи! А заместителем председателя и казначеем палаты был старый шпион, инженер В.А. Бари. Наконец, в России находились многочисленные американские неправительственные миссии, такие как миссии Красного Креста, Ассоциации христианской молодежи и целый ряд других. Большинство этих «общественных организаций» при случае поставляли необходимую информацию, а также были готовы выполнить и другие особые задания. Так, например, под видом миссии американского Красного Креста, используемой в качестве легального прикрытия и возглавлявшейся полковником Томпсоном, разведка США создала в Петрограде свою агентурную сеть, которая снабжала ее политической информацией.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
10 гениев, изменивших мир
10 гениев, изменивших мир

Эта книга посвящена людям, не только опередившим время, но и сумевшим своими достижениями в науке или общественной мысли оказать влияние на жизнь и мировоззрение целых поколений. Невозможно рассказать обо всех тех, благодаря кому радикально изменился мир (или наше представление о нем), речь пойдет о десяти гениальных ученых и философах, заставивших цивилизацию развиваться по новому, порой неожиданному пути. Их имена – Декарт, Дарвин, Маркс, Ницше, Фрейд, Циолковский, Морган, Склодовская-Кюри, Винер, Ферми. Их объединяли безграничная преданность своему делу, нестандартный взгляд на вещи, огромная трудоспособность. О том, как сложилась жизнь этих удивительных людей, как формировались их идеи, вы узнаете из книги, которую держите в руках, и наверняка согласитесь с утверждением Вольтера: «Почти никогда не делалось ничего великого в мире без участия гениев».

Елена Алексеевна Кочемировская , Александр Владимирович Фомин , Александр Фомин , Елена Кочемировская

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное
1991. Хроника войны в Персидском заливе
1991. Хроника войны в Персидском заливе

Книга американского военного историка Ричарда С. Лаури посвящена операции «Буря в пустыне», которую международная военная коалиция блестяще провела против войск Саддама Хусейна в январе – феврале 1991 г. Этот конфликт стал первой большой войной современности, а ее планирование и проведение по сей день является своего рода эталоном масштабных боевых действий эпохи профессиональных западных армий и новейших военных технологий. Опираясь на многочисленные источники, включая рассказы участников событий, автор подробно и вместе с тем живо описывает боевые действия сторон, причем особое внимание он уделяет наземной фазе войны – наступлению коалиционных войск, приведшему к изгнанию иракских оккупантов из Кувейта и поражению армии Саддама Хусейна.Работа Лаури будет интересна не только специалистам, профессионально изучающим историю «Первой войны в Заливе», но и всем любителям, интересующимся вооруженными конфликтами нашего времени.

Ричард С. Лаури

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Прочая справочная литература / Военная документалистика / Прочая документальная литература
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное