Читаем Главная роль полностью

Ма-Фи поняла, что переиграла, насупилась и до самого вечера на снимала неудобной одежды, страшно мучилась от жары, путалась в длинном подоле и даже два раза упала. Я про себя смеялся над ней, но был непреклонен. Перед сном красавица с наигранным страхом скромно спросила:

– Герр Алекс, можно я буду спать без одежды?

Что ей сказать? Разрешить или нет? Или пусть ещё помучается? Ладно, шучу. Вдруг мне её стало жалко. Я улыбнулся, прижал к себе, распустил волосы, которые черным водопадом упали на плечи, расстегнул балахон и сбросил его вниз.

– Вот такой ты мне больше нравишься.

Девочка засмеялась, запрыгнула на меня и стала целовать…

Потом, всё же, я определил, когда она может ходить в одежде, а когда без. Ма-Фи отчаянно торговалась, ссылалась на нестерпимую жару и местные традиции, и, в конце концов, выложила на стол главный козырь:

– Я – самая красивая на острове, а ты меня стесняешься! Каждый мужчина гордился бы, если я стояла рядом. А я не только рядом с тобой стою, я – люблю тебя, бегаю за тобой, ухаживаю за тобой, но ты не ценишь этого!

В её голосе было разочарование, что я не понимаю своего счастья, и ни во что не ставлю её превосходство над другими женщинами. Вот что делать? Она снова припёрла меня к стенке! Теперь мне нужно срочно искать компромисс.

– Хорошо, цветочек, я куплю тебе новую, красивую одежду.

Ма-Фи обиженно надула губки:

– Не нужна мне никакая одежда, я хочу ходить голой!

Женщина – есть женщина. Хоть белая, чопорная европейка, хоть эмансипированная американка, хоть смуглая туземка с далёких островов. Девочка ещё минут пять пообижалась, потом женское любопытство взяло верх, и она воодушевлённо спросила:

– Ты правда купишь мне красивую одежду?

И тут я подумал: вот у нас девушку нужно упрашивать, чтобы она разделась, и, если она вдруг поддастся на твои уговоры, то будет раздеваться со словами «отвернись, я стесняюсь» или в полнейшей темноте, и сразу прыгнет под одеяло. В общем ничего не видно. А здесь не просто «видно», здесь можно рассмотреть всё в самых мельчайших деталях! И не «одним глазком», а как на витрине! Более того, прекрасная как Афродита, обнажённая Ма-Фи ещё возмущается, что я заставляю её одеваться и не сверкать своей красотой! Вот такой парадокс: у нас приходится долго просить раздеться, а тут наоборот, чуть ли не приказывать одеться!

Я засмеялся, но девочка приняла мой смех на свой счёт и снова обиделась:

– Не нужны мне твои платья! Я буду ходить голой! Я даже бусы сниму, чтобы грудь была виднее! – И показала мне язычок.

Вообще, Ма-Фи стала вести себя уже не как служанка, а почувствовала себя полноправной женой. Стала что-то требовать, учить меня жизни, говорить, что делать, что не делать. Ма-Фи очень красивая женщина, в деревне ещё есть несколько красивых мулаток, но они даже рядом с Ма-Фи не стоят. Но красота хороша только на картинах, но ты живёшь не с картиной, а с живой женщиной и со всеми её тараканами в голове. А у Ма-Фи их было много, очень много. Она очень быстро стала относится ко мне как к глупому ребёнку, за которым надо постоянно следить, учить, направлять: туда не ходи, сюда не смотри, это не делай, а делай так, как я сказала! И никак иначе, потому что это – плохо! Стала буквально задалбывать своими замечаниями и придирками. Чёрт, у меня так скоро комплекс неполноценности разовьётся! А если что не так, то она сразу обижается и плачет. Говорит, что она так делает, потому что очень любит меня. Мне мама в детстве тоже всегда говорила: «одень шапку!» – по её мнению это тоже высшее проявление любви и заботы! Да я эту шапку ненавидел!