Читаем Гладиатор полностью

— Просто я во всем люблю ясность, — успокоил Ферорас жену. — Это обычная сделка. Если Вителлий будет продолжать сражаться так же умело и мужественно, он заработает себе целое состояние, а я тоже получу свою долю прибыли. В конце концов, вложенные деньги должны приносить свои плоды. Принять мою помощь ты, разумеется, вовсе не обязан, но без нее твои успехи принесут тебе гораздо меньше. Вспомни о Пугнаксе, который много лет одерживал победу за победой и все равно ютился, как собака, в гладиаторской каморке. Пугнакс понятия не имел, каким образом превратить свои успехи в благосостояние.

— Я согласен, — поспешно, словно опасаясь, что Ферорас может передумать, проговорил Вителлий.

Мариамна и Тертулла, вскочив на ноги, заключили молодого гладиатора в объятия. Ферорас подошел к гостю и взял его за руку.

— Выпьем за удачу. Твой успех будет и моим успехом.

Центурион Манлий, словно изголодавшийся волк, проскользнул через аркаду, ведущую к выходу из-под трибун Большого цирка. В этом дешевом районе повсюду ожидали посетителей бесчисленные лавочки, кабачки и бордели. За сестерций здесь можно было получить все что угодно: женщину, кубок вина, какой-нибудь подарок для супруги. Стоявшие у дверей шлюхи приподнимали подолы каждый раз, когда мимо проходил мужчина.

— Не хочешь ли позабавиться, Манлий?

Центурион был здесь, похоже, известной личностью. Манлий вежливо отказывался и слышал в ответ сердитое:

— Мы уже недостаточно хороши для тебя, болтун? Или ты сделал удачную ставку на играх?

— Кто знает, кто знает, — со смехом отвечал Манлий, направляясь к Эсквилину с его богатыми кварталами, где стояли дома знати и видных римских дельцов.

Один из этих домов именовался «Ауреум» и служил отнюдь не местом жительства. Своим названием «Ауреум» был обязан тому, что только за вход в него надо было заплатить аурей — золотую монету, равную по стоимости ста сестерциям. «Ауреум» был самым дорогим и самым изысканным из всех сорока пяти лупанариев — публичных домов Рима. Это была мечта каждого мужчины, для большинства из них неосуществимая.

Напыжившись, словно павлин, Манлий поднялся по мраморным ступеням к колоннам портала. Сразу за входом в небольшой комнатке сидела темнокожая рабыня, единственным одеянием которой служили несколько пушистых белых перьев. Она протянула вошедшему блюдо из отливающего перламутром стекла. Манлий понимающе кивнул и опустил на него аурей. Тут же двустворчатая дверь в атриум отворилась, словно по мановению волшебной палочки. Навстречу гостю хлынули звуки небесной музыки и аромат курящихся благовоний.

В завораживающей белой дымке Манлий различил розовые тела двух девушек, занимавшихся любовной игрой на сверкающем, словно зеркало, полу. Длинные волнистые волосы девушек были выкрашены в серебристый цвет. Одна из них сладострастно водила языком по затвердевшим соскам другой. Прежде чем Манлий успел опуститься на одну из разложенных вдоль стен подушек, две рабыни подбежали к нему, отвели в соседнее помещение, раздели, вымыли и умастили благовониями. Затем к нему подошла темноволосая женщина, отличавшаяся от всех прочих здесь тем, что была одета в длинное, ниспадающее волнами платье. Женщина эта засыпала Манлия вопросами. Какой тип женщин он предпочитает — блондинок или темноволосых, стройных, как тополь, или полненьких, с мальчишеской фигурой или полногрудых, обнаженных или полуодетых, белых или темнокожих, одну или, может быть, сразу двоих; какое он пьет вино — белое или красное, сладкое или сухое; какого цвета должны быть стены комнаты, в которой он желает предаться радостям любви?

Видят боги, у Манлия почти отнялся язык, и он, беспомощно пробормотав ответы на все заданные вопросы, позволил проводить себя по ведущей на верхний этаж лестнице. Украшенные орнаментами стены комнаты были красными, как он и пожелал. Тяжелые полотнища, свисавшие с потолка, образовывали над ложем некое подобие балдахина. В стену была встроена алебастровая с оттенком желтизны ванна. Манлий бросился на ложе и закрыл глаза. Когда он снова открыл их, перед ним были золотисто-розовые, словно спелые персики, обнаженные груди двух очаровательных девушек.

— Меня зовут Лициния, — прошептала одна из них.

— А меня Санция, — проговорила другая. — А как тебя зовут?

— Центурион Манлий. Ведаю раздачей зерна на складах в Остии.

— Важная должность в эти трудные времена, — засмеялась Санция, отличавшаяся от Лицинии длинными темными волосами. У Лицинии волосы были светлее и намного короче. Она подала гостю кубок вина, который Манлий выпил одним глотком. Пока одна из девушек снова наполняла кубок, вторая усиленно занималась начинавшим твердеть членом Манлия.

— О, как же вы подходите к этому дому распутства, — простонал центурион, снова хватаясь за кубок.

— Мы хотим, чтобы тебе было хорошо, — засмеялась Лициния, а Санция невинным тоном спросила: — Ты никогда еще не бывал у нас, Манлий?

— Нет, — признался он. — Для центуриона вы малость дороговаты! — Постепенно он начал ощущать действие неразбавленного вина. — Разбавьте мне вино водой, — попросил он.

Но Санция возмущенно ответила: