«Лишь немногие немцы испытывали уважение или хотя бы относительную симпатию к Веймарской республике, — писал австрийский публицист Манес Шпербер, — ее с беспощадным упорством презирали и ненавидели и крайне правые, и крайне левые. Мелкая буржуазия и бедная часть среднего класса, ненавидя республику, страстно желали ей уничтожения… Вряд ли хоть кто–нибудь ставил ей в заслугу огромные достижения по возрождению обесчещенного, разбитого, обедневшего государства и тот культурный взлет, результаты которого через много лет после войны были признаны всеми».

Говорят, что это была республика без республиканцев, демократия без демократов… Веймарская конституция была рассчитана на готовность граждан принять демократическое политическое устройство. Но далеко не все были к этому готовы.

Между людьми демократических убеждений не было единства. Все сколько–нибудь заметные фигуры находились в ссоре друг с другом. Изза раздоров, противоречий, неумения объединиться вся их политическая деятельность была обречена на провал. Раскол в среде демократов, их почти мистическая неспособность к консолидации, неумение разглядеть и оценить реального врага оказались роковыми для судьбы страны.

Не удалось создать блок умеренных, сознающих свою ответственность партий, поддерживающих конституцию, и тем самым дать отпор экстремистам. Партийные или личные симпатии и антипатии возобладали над общегосударственными интересами.

И демократы, бравируя своим пренебрежением к парламентской системе, говорили:

— Даже не помню, участвовал ли я в выборах, и уж тем более не помню, за кого голосовал.

Писатель Курт Тухольский, которому пришлось потом бежать от пришедших к власти национальных социалистов, разочарованно писал: «Что я должен делать? Бороться за республику? За какую? За эту? Да она сама этого не хочет».

Люди считали, что республика настолько прогнила, что незачем за нее сражаться и пытаться ее улучшить. Пусть она развалится, а на ее месте возникнет нечто новое, светлое и прекрасное. Левые насмешливо наблюдали за Гитлером и его штурмовиками и говорили, что даже имеет смысл дать ему власть на короткое время, чтобы он поскорее проявил свою несостоятельность и с треском провалился.

Казалось, что крах всей политической системы неизбежен, хотя на самом деле это было не так. Демократы пасовали перед отрядами наглеющих штурмовиков и не рисковали ссориться с будущей властью.

Завоевание власти. День за днем

31 декабря 1932 года. У Адольфа Гитлера и его подручных настроение хуже некуда. До прихода нацистов к власти центральный аппарат находился в этом доме, в партийном квартале, в самом центре Мюнхена. Вечером того же дня, на новогодней вечеринке, секретарь берлинского горкома партии Йозеф Геббельс многозначительно сказал Гитлеру:

— Я желаю вам власти.

Он много раз потом будет вспоминать собственные слова и считать себя пророком.

В конце 1932 года нацистская партия несла потери. Избиратели уходили к коммунистам и националистам. Разочаровавшиеся сдавали партбилеты. Партийный аппарат израсходовал все ресурсы и остался без денег — не на что было вести избирательные кампании. Касса опустела. Больше всех пострадали штурмовики, им срезали зарплату. Наверное, это были худшие дни для Гитлера. Казалось, дело всей его жизни проиграно. Он пребывал в отчаянии. Но ровно через месяц, 30 января 1933 года, фюрер станет канцлером Германии, возглавит правительство и переберется в здание имперской канцелярии, откуда его вынесут уже только вперед ногами.

Что же приключилось всего за месяц после тоста, произнесенного руководителем столичной партийной организации Йозефом

Геббельсом? Каким образом власть оказалась в руках человека, который погубит миллионы людей, изменит судьбу не только собственной страны, но и всего мира?.. И все эти десятилетия историки задаются вопросом: почему его никто не остановил?

Противниками Гитлера были две крупнейшие партии — социалдемократическая и коммунистическая. Вместе они представляли большинство жителей страны. Гитлера не любили и презирали все ключевые фигуры тогдашней Германии, начиная с президента генералфельдмаршала Пауля фон Гинденбурга и командования рейхсвера.

8 ноября 1942 года Гитлер выступал в Мюнхене по случаю очередной годовщины пивного путча, когда нацисты в первый раз и небезуспешно пытались захватить власть.

— Надо мной, — говорил Гитлер, — всегда смеялись как над пророком. Но те, кто смеялся тогда надо мной, уже не смеются. А если кто–то еще продолжает смеяться, то очень скоро перестанет это делать.