Читаем Гитлер и его бог полностью

Как ни странно, самыми яркими выразителями этого пробудившегося германского самосознания стали философы, развивавшие эту тему со своих влиятельных университетских кафедр. Это была школа «идеалистической философии», которую по высоте и чистоте абстрактного мышления можно сравнить с Афинами периода Сократа, Платона и академии. И тем не менее, такие фигуры, как Фихте, Шлегель и Гегель были настолько захвачены потоком национального пробуждения, что Германия – в том или ином смысле – виделась им кульминацией мировой истории и культуры. «Фихте [1762—1814] верил, что все европейцы, за исключением евреев и славян, связаны друг с другом кровными узами. Однако лишь германцам удалось сохранить свой древний дух свободным от иноземных влияний. С римским завоеванием французы перешли на латинский, тогда как германцы сохранили язык предков, а вместе с ним и духовные качества “исконной расы”. Они сохранили духовную связь с предками – воинами германских племен. Они свободны от латинского, французского и еврейского индивидуализма, от собственничества, от грубой погони за материальными благами. Лишь мы, писал Фихте, чувствуем так, как чувствовали наши германские предки, – наши обязанности и права проистекают из нашего подчинения коллективной воле. Лишь германцы готовы к новой эпохе общественной кооперации и коллективных нравственных идеалов»³⁴. Такое антииндивидуалистическое мышление ведет прямой дорогой к коллективизму молодежных фолькистских организаций и к нацистскому лозунгу Du bist nichts, dein Volk ist alles («Ты – ничто, твой народ – все»).

Но Фихте пошел еще дальше. В своем «Обращении к германской нации» (1807—1808 год) он провозгласил: «Именно вы, германцы, в большей мере, чем какой-либо иной народ, обладаете зерном человеческого совершенства, именно вам надлежит стать во главе развития человечества… Альтернативы нет: если падете вы, все человечество падет вместе с вами. Воскрешения уже не будет»³⁵. «Фихте и другие романтики пришли к мировоззрению, являющемуся радикальным вариантом христианского апокалипсиса, – пишет Майкл Лей. – Спасение человечества перестает быть задачей Бога, становясь задачей Народа, в котором воплотился Бог. На долю германцев выпала роль спасителей и искупителей человечества… Германцы построят мировую империю духа… Евреи являются воплощением антихриста, который должен быть побежден… Для защиты от евреев Фихте предлагал либо отрубить им головы, либо выслать их всех до одного в землю обетованную»³⁶.

Согласно Фридриху Гегелю (1770—1831), смысл истории состоит в раскрытии Идеи мирового Духа, которое происходит в несколько этапов. Дело в том, что существует мировой Дух, воплощающийся в мировой истории, движущейся к вселенскому спасению. Главным народом современной фазы развития Духа, согласно Гегелю, являются германцы. «Другие народы не имеют никаких прав препятствовать абсолютному праву германского народа в выполнении его задач носителя мирового Духа на современном этапе развития». Другие народы «на данном этапе истории уже не играют заметной роли». Миссия, когда-то возложенная Богом на евреев, теперь легла на плечи германцев. Именно от них зависит спасение мира. И свобода индивида (эта тема встречается нам не впервые) состоит в его добровольном подчинении Государству, которое надлежит рассматривать как некое божественное воплощение на земле. Этот тип мышления, замечает Лей, «фактически эквивалентен растворению индивида в государстве и может служить обоснованием всевозможных форм тоталитаризма»³⁷.

Это лишь несколько примеров, взятых из философской школы, глубоко повлиявшей на германский образ мысли. Она постулировала превосходство германского народа, его миссию по спасению человечества, ничтожность индивида и абсолютное главенство государства. Эти идеи, порой дословно, можно найти в публикациях фолькистов, пангерманцев и нацистов. Более того, в конце XIX – начале XX века было опубликовано несколько антологий, содержащих высказывания романтиков и философов-идеалистов. Некоторые сборники такого типа, например «Справочник по еврейскому вопросу» Трейчке, выходили невероятными тиражами и переиздавались вплоть до конца Третьего рейха.

Кое о чем националисты предпочли забыть. Например, о провидческих предсказаниях романтика Генриха Гейне (1797—1856), который был евреем. «Христианство – и в этом его главная заслуга – сумело несколько сгладить грубость германского воинственного духа, но не смогло его уничтожить. И когда крест, этот укрощающий талисман, потеряет силу, тогда вновь восстанет древняя дикость, бессмысленная ярость неистовых воинов, о которой столько писали нордические поэты. Этот талисман ветшает, и настанет день, когда он падет. Тогда окаменевшие древние боги поднимутся и сотрут со своих глаз пыль тысячелетий. И наконец со своим гигантским молотом выпрыгнет Тор и сокрушит готические соборы…